Красный реванш - Андрей Максимушкин

С тех пор прошло полгода, Шумиловы органично влились в родноверческую общину, их привлекала дружеская, непринужденная, свободная атмосфера, царившая среди язычников. Здесь было немало активных, целеустремленных, деятельных, многого добившихся людей, а также студентов и молодежи. Главное, никто не пытался использовать свои знакомства в общине ради личной корысти. Но при этом царила атмосфера взаимовыручки: видя, что у человека проблемы, язычники совершенно бескорыстно предлагали помощь. Павел Николаевич только один раз применил свои возможности. Когда вандалы, с молчаливого согласия Моссовета и церкви, разрушили языческий храм в Измайловском парке, хватило одного звонка Лужникову, и язычников больше никто не беспокоил.

…На следующее утро Шумилов, как и обещал, прислал машину за Приваловым. Совещание было назначено на 10 часов. Вчера вечером Павел Николаевич обзвонил всех предполагавшихся участников совещания и организовал мини-селектор. Вопросов ни у кого не было, раз есть предложение, надо выслушать автора, может, стоящая идея. Арсений Степанович предложил собраться в его кремлевском кабинете, на том и порешили.

– Товарищи, вы все в курсе сегодняшней повестки. – Бугров сегодня изменил своей привычке делать записи по ходу совещания. Стол перед ним был пустым, никаких бумаг. – Вопрос серьезный. В стране коррупция, неистребимая, опасная и разлагающая. Владимир Петрович может хоть сегодня пересажать половину чиновников, но через год все вернется на круги своя. У нас нет системы подготовки кадров. Старая партийная система погибла еще при Горбункове, а новой нет. Мы уже десять лет живем без государственной идеологии. Даже у американцев есть своя Великая Американская Мечта, у нас ничего похожего. Старая коммунистическая идея, несмотря на все ее достоинства, отошла на задний план. Компартия перестала быть «единственно верной и направляющей», но вместо нее образовался вакуум.

– Не надо так категорично, – прервал необычно пространное вступление Верховного Алексей Сергеевич Балашов, – в нашем обществе достаточно сильны идеи социально ориентированного государства и социальной справедливости. Идея «социализма с человеческим лицом» оказалась живучей, ее можно раскрутить и эксплуатировать.

– Алексей Сергеевич, вы не на заседании своего Совнардепа, – поморщился Шумилов. – Это все слова. «Человеческий социализм» не мешает чиновникам брать взятки и лоббировать своих богатых друзей. Молодой человек, выбравший карьеру госслужащего, каждый день встречается с коррупцией и сам постепенно втягивается в это болото. У меня уже давно жестокий кадровый голод. Очень мало порядочных и грамотных управленцев.

– Мы с 96-го года создали сеть милицейских лицеев. Готовим кадры прямо со школы. Иначе трудно пополнять ряды, – поддержал Строгов.

– А мне что делать? Управленческие лицеи открывать? Так туда через год без взятки или звонка из горсовета не поступишь.

– А как вы решаете кадровую проблему? – вмешался Анютин.

– В министерства берем людей с производства и из коммерческих структур. В контролирующих организациях проводим конкурсы на вакантные должности. Герасимов в Минфине банкиров привечает, но это не выход. В городские и областные структуры конкурс не устроишь, там большие проблемы.

– Стоп! Я понимаю, у всех наболело. – Бугров понял, что начинается пустая говорильня, и прервал дискуссию. – Сегодня на совещание приглашен известный журналист и публицист Виктор Дмитриевич Привалов. Как человек, много повидавший и не страдающий предвзятостью во взглядах, товарищ Привалов может предложить пару идей для обсуждения.

– Товарищи, для меня большая честь присутствовать на собрании такого уровня. Я никогда раньше не занимался государственными вопросами, поэтому моя идея может показаться наивной и недостаточно просчитанной.

– Давай, валяй без предисловий, – нарочито грубо оборвал его Бугров.

– Если без предисловий, то я предлагаю создать особую молодежную организацию, своего рода орден. Орден, в котором с 12–14 лет будут воспитываться будущие кадры для государства. Разумеется, членство добровольное и не дающее никаких привилегий, наоборот, будет запрет на курение и алкоголь, усиленное внимание физическому развитию и образованию.

– Значит, особая школа управленцев?

– Нет, не управленцев. Мы будем воспитывать в первую очередь порядочных, честных, инициативных людей. Таких, которые считают госслужбу делом чести и знаком доверия. Людей, работающих за совесть, строителей, а не революционеров.

В глазах слушателей блеснули искры понимания. Балашов, наклонив голову набок, внимательно слушал. Строгов сидел тихо, слегка прикрыв глаза, затем задал вопрос:

– Это все понятно, Виктор Дмитриевич, но после того как станет ясно, что члены этой организации делают быструю и блестящую карьеру, она станет слишком популярной. Повторится история с комсомолом. Ваш орден деградирует.

– Может, стоит предложить новую идеологию? – поинтересовался Верховный.

– Да, но не новую, а старую, – ответил Привалов и искоса посмотрел на Шумилова, ища поддержки.

Несмотря на все уверения, что выслушают его внимательно и никто особых религиозных чувств не испытывает, Привалов ощущал себя не в своей тарелке. Слишком шокирующей и неординарной была его идея.

– Арсений Степанович прав, надо начинать с идеологии. Всем известно, коммунистическая идея уже не привлекает людей, как раньше. Либерализм популярен в Европе, но на нашей почве опасен для общества и способствует коррупции. Можно вспомнить религию, она способна объединять и апеллирует к лучшим чувствам. Но христианство, при всех его достоинствах, не способствует воспитанию сильных свободных инициативных людей. Раб божий – хороший подчиненный, но его инициатива и творчество зажаты религиозными установками. Про ислам и говорить нечего: во-первых, это религия фаталистов, во-вторых, в СССР он распространен в слаборазвитых, дотационных регионах.

– Что вы предлагаете? – спросил Шумилов.

– Я предлагаю позаимствовать идеологию у русского язычества, родноверия. – К удивлению Привалова, это смелое высказывание не вызвало никакой реакции, только Бугров приподнял правую бровь. – Сейчас в СССР более ста тысяч родноверов. Традиционная русская вера долгое время была в загоне, но сейчас вырвалась из подполья и быстро распространяется. Языческие общины растут, постоянно возникают новые. Между ними поддерживается активная связь, издаются книги. Люди интересуются своей историей, своими корнями. Многие понимают, что высокая культура на Руси существовала задолго до Крещения. Родноверие переживает второе рождение.

– А они у вас не передерутся? Не начнут с пистолетами выяснять, чья вера лучше? – озабоченно поинтересовался Строгов.

– Нет, это очень мирная и демократичная вера. Я сам родновер, знаю нашу веру не понаслышке. Мы спокойно относимся к другим религиям и свободе вероисповедания. Единственное, не терпим проповедников и заявляющих об исключительности их веры и ругающих нашу.

– И чем же так ценно ваше родноверие? После этого вопроса Верховного наступила пауза.