Наколдованная любовь - Юлия Фирсанова

Рыцарь, «замаскированный» от глаз безумца склоненной Ольгой, подарил сейфару несколько дополнительных секунд. Он незаметно подцепил и метко метнул в голову врага камешек. Увы, слишком мелкий, чтобы пробить череп или хотя бы отправить в нокаут, но достаточный для краткой дезориентации.

То, что происходило потом никогда не могло бы войти в анналы истории рыцарства, как красивый поединок. Не только и даже не столько потому, что Чемаш собирался напасть подло, без объявления войны, сколько потому, что к сословию рыцарей обычно причисляют людей. С веспанцем же начало твориться нечто странное. Плечи его забугрились мускулами так, что торс стал казаться сгорбленным, руки удлинились и проросли крючковатыми когтями-лезвиями, а лицо стало звериной маской с клыками.

Аш, отпуская на свободу инстинкты сейфара, успел совершить полное преобразование до того мига, как вышедший из себя в прямом и переносном смыслах соотечественник кинулся на него с хищным рыком.

Бой двоих, не обладая реакцией сейфара или того чудовища, в которое трансформировался Чемаш, отследить не было никакой возможности. Для людей-наблюдателей все слилось в одно цветовое пятно, движушееся по поляне на такой невероятной скорости, в акустическом сопровождении хруста, рыка и воплей, что нельзя было определить, кого бьют в данный момент и кто вообще побеждает: свой или чужой. Кроме того, невозможно было и помочь своему герою по точно такой же причине. Чтобы попасть во врага, а не в сейфара, сначала надо было бы затормозить слившихся в единый клубок поединщиков хоть на миг.

Оля тихо не то поскуливала, не то ойкала, нервически зажав между зубами костяшки пальцев. Ламар с совершенно целым, лишь измазанным в крови, горлом бессильно сжимал и разжимал кулаки, Коренус судорожно перебирал мешочки и скляночки на поясе, не решаясь пустить их в ход.

Но вот пятно резко остановило кружение и распалось. Враг остался лежать на траве сломанной куклой, сделанной гениальным и кровожадным мастером. Творец, кажется, никак не мог решить, сделать ли из игрушки человечка или зверя, остановился где-то посередине работы, задумался о цвете, снова заспорил сам с собой, заляпал работу красной краской и бросил окончательно.

Аш тяжело дышал. Лицо его не подвергалось изменениям, а вот костяк, мускульная масса и когти возвращались в обычное состояние, свойственное человеку.

— Мертв? — деловито уточнил рыцарь, готовый всегда поучаствовать в приведении врага в нужную кондицию, раз уж в бою помочь не пришлось.

— Мертв, — почти с сожалением выдохнул усталый веспанец и слабо удивился: — А ты почему жив после стрелы в горло? У Чемаша они ядовитые.

— Я и сам думал, конец, да дева Оля вылечила, — с легким смущением, оправдался Ламар и, поднял с земли два доказательных момента — обломки окровавленной стрелы. — Пока ты голову дурню крутил с пустым медальоном, время оттягивая, вылечила. Хорошо, что он ничего заметить не успел, а то бы добил.

— Скользящую иллюзию искаженного покрова я и без ингредиентов могу сотворить, — гордо пояснил сидящий прямо в траве магистр Коренус, самоотверженно прикрывавший процесс врачевания своей магией. Именно поэтому с толстячка в три ручья катился пот, а вовсе не от страха, как мог подумать не только враг, но и друг.

— А это тоже твоя работа? — удивленно выпалил рыцарь, ткнув пальцем в окровавленные останки врага.

Груда бифштекса с тканью, железом и кожей мелко-мелко завибрировала, распалась на мельчайшие, уже не поддающиеся идентификации частицы, усыпавшие ровным слоем камни и редкую траву. Вслед за дезинтеграцией трупа, на месте его распада начала быстро расти яркая, зеленая с голубыми колокольчиками трава и крупный, с голову взрослого мужчины цветок удивительного серебряного цвета. Бутон едва заметно покачивался на невысокой, толстенькой ножке, наливаясь соком и цветом прямо на глазах изумленных зрителей, а потом лопнул. Из центра его выпорхнул с музыкальным ржанием маленький крылатый жеребенок и озорно перебирая копытами в воздухе, улетел прочь с поляны.

— Какой миленький! Неужто это и был диноль? Откуда же он взялся? — всплеснула руками девушка, выходя из краткого ступора, в который повергло ее созерцание останков Чемаша.

— «Коль в срок трехдневный убийца кару понесет,

Диноль крылатый вновь с травою прорастет!» — в качестве объяснения гордо процитировал очередную выдержку из неизвестного широкой публике труда магистра Лимориса Коренус. — Так вот как оно бывает! Никогда бы не подумал, что доведется увидеть столь дивное чудо рождения! Теперь, пожалуй, мне передохнуть немного надо! — старик откинулся спиной на свой мешок и замолчал. Даже глаза полуприкрыл от усталости.

Оля молча переводила взгляд с рыцаря на магистра, с магистра на Аша. Последний поморщился, перенося вес с одной ноги на другую, и повернулся. Рубаха сейфара с правого бока оказалась разорвана на клочки, вдоль ребер шли три длинных кровавых полосы распаханной плоти. Девушка судорожно всхлипнула и со всех ног кинулась к мужчине, прижалась к целому боку, крепко обняла.

— Ты чего, кобылица? Не переживай, цел я, цел, — смущенно пробормотал Аш и неловко похлопал девушку по спине.

— Как же цел? У тебя весь бок в крови, лечить надо, — жалобно ответила Ольга.

— Сейчас само затянется, у сейфаров с этим быстро, — поморщился мужчина и тут же насторожился: — А у тебя почему руки в крови?

— Это, наверное, Ламара, я измазалась, когда стрелу у него из горла мечом рубила, доставала и дырку залечивала, — стыдливо, ну вот, Аш и так грязный, а она его еще больше измазала, призналась девушка и тут же сменив тон на строго-врачебный велела:

— Стой смирно, я теперь тебя лечить буду!

— А если не постою, то ты возьмешь у рыцаря обломки стрелы и засадишь мне под ребра, чтоб не возражал, — усмехнулся сейфар забавной и такой очаровательной строгости девушки.

— Типун тебе на язык! — рассерженно пожелала Оля и в пику внешней сердитости очень ласково и бережно коснулась пальцами ран, оставленных когтями оборотня.

Горячая волна пробежала по телу Аша, ускоряя процесс заживления. Закрылись порезы, нанесенные безжалостным врагом. Розовые рубцы шрамов на глазах истончились до тонких белых полосочек и вовсе пропали. Теперь о ранах напоминала только истерзанная в клочья рубаха. На предмет, увы, целительная магия не действовала.

— Хорошо, — похвалил сейфар работу девушки и уточнил: — Ты силу для целительства откуда брала?

— Силу? — озадачилась Оля, улыбавшаяся во весь рот оттого, что друг и спаситель не только жив, но и здоров, а то что голова малость кружится, в ногах ватная слабость и кудряшки от пота слиплись на лбу — пустяки. — Не знаю. Я откуда ее надо брать?

— Вот и я не знаю, как ты порезы от ядовитых когтей оборотня-верргасу в минуту залечила, а Ламара от стрелы, смазанной желчью гидры спасла. У меня ты не брала, сама, хоть и притомилась, а на ногах держишься и это после двух исцелений кряду… — призадумался Аш, анализируя ситуацию.