Небо после бури - Саба Тахир

У меня уходит целый час на то, чтобы отыскать оброненный мешок, и еще три часа, чтобы найти тропу, которая приведет меня к Афии и Маме. Моя одежда, наконец, высохла, но затвердела от грязи и теперь больно царапает тело, покрытое синяками и ссадинами. Я чувствую себя так, будто мне переломали все кости.

Вместе с Князем Тьмы ушла и гроза, тучи рассеялись, и на ясном небе мерцают мириады звезд. В свете луны с дороги уже не сбиться, но после ливня потрескавшаяся земля раскисла, ноги опасно скользят, и я едва ползу. Это сводит меня с ума. От холода и усталости меня бьет дрожь, и хочется плакать.

Мужество покидает меня. Если так и дальше пойдет, я не доберусь до сторожевой башни – я просто рухну замертво от этой боли. Может позвать Дарина? Но я отбрасываю эту мысль: незачем зря его волновать. Кроме того, наша «магическая» беседа наверняка привлечет внимание духов, а мне сейчас это совершенно не нужно. Я не смогу защититься, если на меня нападут.

– Лайя.

Золотое свечение вспыхивает передо мной, и ночное зверье прыскает в стороны, разбегаясь по своим норам. Рядом с этим существом – то есть, рядом с ней, с королевой джиннов – я всего лишь пятнышко во тьме.

У меня в мозгу роится тысяча вопросов, но при виде Рехмат мне приходится сделать над собой громадное усилие, чтобы не завопить от злости.

– Значит, ты его жена, – выдавливаю я. – Его королева.

– Я была его женой. Мы расстались тысячу лет назад.

Еще совсем недавно мне пришло в голову, что Рехмат – существо мужского пола, потому что она разговаривала со мной свысока и всегда упрямо гнула свою линию. Но сейчас она ведет себя по-другому и даже выглядит иначе, больше не скрывая того, кто она есть.

– Я не говорила тебе, – объясняет Рехмат, – потому что не хотела вызвать твой гнев. Мне нужно было завоевать твое доверие – если бы ты узнала, что я была джинном…

– Ты и сейчас джинн!

– Нет, я была джинном. – Она никак не реагирует на мои нападки, и это хладнокровие меня бесит. – Магия крови йадуна не позволила сохранить мое физическое тело, мое пламя. Но души джиннов привязаны к их магии. Если магия живет, то и душа тоже остается в этом мире.

– И поэтому они… извлекли твою магию из тела? – бросаю я. – Он не знал, что ты осталась в живых. Значит, ты его тоже обманула?

– Это было необходимо.

– Необходимо! – Я фыркаю. – А убийство десятков тысяч Книжников? Это тоже было необходимо?

– Моя магия джинна заключалась в способности предсказывать будущее.

Рехмат идет рядом со мной, освещая мне дорогу. Мне сейчас не нужен свет, мне нужна темнота. В темноте я сумею справиться с болью.

– Я видела только один выход. Еще до начала войны с Книжниками я завела дружбу с йадуна. Многие века мы обменивались сказаниями, песнями, легендами. Когда я узнала, во что суждено превратиться Мехерье, я отправилась к колдуньям в надежде на то, что их магия поможет мне изменить его судьбу.

Она разводит руками, оглядывает свою бесплотную светящуюся фигуру.

– Они могли предложить мне лишь это. Сказали, что после смерти извлекут мою душу и поселят меня среди своего народа. Сто женщин и мужчин вызвались в качестве добровольцев. Видимо, их народ ценил мою дружбу, раз согласился на нечто подобное, не зная, как это отразится на их потомстве. После битвы йадуна нашли мое тело – тот пепел, что от него остался, и переправили в свои земли, далеко на запад.