За двадцать минут до полуночи - Дафне Мар

– Что? – удивилась я. – То есть он до сих пор не вернулся в свою книгу? Но ты же сказала, что мама тоже металась между реальным и книжным мирами? И что это было после его возвращения?

– Ох, мышонок. – Джетти с жалостью посмотрела на меня. – Ты ужасно похожа на свою мать. Что, по-твоему, мы здесь делаем?

– Ты это о чём? – Теперь мне стало по-настоящему не по себе. Что-то тут было не так! – Ты сказала, что уже сталкивалась с текстовыми прыжками и можешь мне помочь. Поэтому мы здесь.

– Сесилию тоже было очень легко убедить, – вздохнула Джетти. – Вы обе такие… наивные. Эмма, неужели ты всерьёз думаешь, что я знаю, как остановить твои текстовые прыжки? Откуда же я могу это знать?

– Но… – Я запнулась, медленно осознавая, что происходит. Бред какой-то! Джетти Фокус-Покус, конечно, всегда была с приветом. Но мне казалось, она безобидная и никому не причинит зла. Вот только сейчас её слова звучали довольно жутко.

– Впрочем, даже если бы Джетти знала, как остановить прыжки, помогать тебе мы бы всё равно не стали, – неожиданно прозвучал глубокий мужской голос. Потом кто-то зловеще расхохотался.

Я испуганно оглянулась и глазам своим не поверила. В дверном проёме стоял тот странный старик, которого я впервые увидела незадолго до мероприятия Ханны Рудерер. Он криво ухмылялся. А в правой руке у него был монокль.

Такса тут же спрыгнула с колен Джетти и побежала к нему, виляя хвостом и радостно повизгивая.

И тут я вспомнила. Я же видела эту собаку раньше! Она была с тем стариком, что рассматривал шляпы в магазине в Клеверном переулке, когда я впервые рассказала Джетти о Винценце.

Неужели это был один и тот же старик? Похоже, дедушка вовсе не является сумасшедшим поклонником творчества Ханны Рудерер, тут всё гораздо серьёзнее. Похоже, он всё-таки связан с текстовым прыжком Винца…

– Что здесь происходит?! – закричала я, вскакивая с места.

Я хотела броситься к выходу, когда вспомнила, что дверь-то Джетти заперла, а ключ сунула в карман жилета.

На всякий случай. Так будет надёжнее. А я и повелась как последняя дурочка!

– Отпустите меня! – крикнула я, но тут… Р-р-раз!

Вокруг царила кромешная мгла.

Густой туман медленно стелился по воде окаймлённого камышами пруда. Всё та же мрачная атмосфера!

Я стояла на берегу. Кроссовки тут же испачкались в грязи.

В любом случае хорошо, что я не упала в пруд. Но всё равно было очень холодно, я продрогла до костей, даже несмотря на свитер и джинсы. Зубы стучали.

Похоже, в книжном мире время тоже не стоит на месте.

Я отступила чуть назад и вытерла грязные кроссовки о траву.

Надо было срочно отыскать Винценца. Но я понятия не имею, как долго здесь пробуду на этот раз. Что, если этот прыжок окажется последним? А если и нет – в реальном мире я всё равно попала в ловушку, меня там ничего хорошего не ждёт.

Тут я споткнулась о камень. Темно, хоть глаз выколи! Даже луны не видно из-за тумана и густых дождевых облаков.

Но вот в отдалении я различила какое-то слабое оранжевое мерцание. Значит, там должен быть особняк!

– Давай, Эмма Грюнвальд, ты справишься! – сказала я себе и медленно шагнула вперёд.

Но вдруг что-то ударило меня сзади, и я плашмя рухнула на землю.

– Ай!

Естественно, тут уж я испачкалась вся целиком.

Я лежала и боялась пошевелиться. Что-то давило на спину, будто на меня насело какое-то огромное животное. Я почувствовала тёплое дыхание на своей шее, потом что-то коснулось моего уха. Что-то влажное. И шершавое. Это что, язык?!

– Чарльстон! Эй, ты что там делаешь? Оставь уже уток в покое! – услышала я чей-то крик.

Нет.

Минуточку…

Я знаю этот голос. Святые макарошки! Это же Винценц!

Чарльстон мгновенно слез с меня и бросился на зов. Сев и оглянувшись, я смогла различить очертания гигантского чёрного пса.

Лицо у меня тоже было в грязи, на губах ощущалась слякоть. Гадость-то какая!

– Винц! Винц! – отчаянно закричала я. И помчалась за Чарльстоном, пока не разглядела наконец силуэт Винценца на холме. Вот он наклонился к своему псу и со смехом потрепал его по голове. Чарльстон доставал ему до бедра.

Он бы меня вряд ли увидел из-за тумана. Тогда я собрала все силы, что у меня были, и заорала так громко, что чуть не надорвала голосовые связки:

– Винценц Брендфейр!

Он тут же резко выпрямился и огляделся. И вдруг он замер.

– Эмма?! – Р-р-раз!

И я опрокинула стойку со старой обувью. Моё сердце всё ещё бешено колотилось. Я нашла Винценца! Наконец-то я нашла его! И почему именно в этот момент меня выбросило из книжного мира?

Раздражённо тряхнув головой, я отшвырнула в сторону пару зелёных ботильонов и посмотрела на старика с моноклем. Теперь в руке у него, кроме вышеупомянутого монокля, были ещё и карманные часы.

– Прекрасно! Десять минут. Джетти, свяжи её.

Испугавшись, я закрутила головой, но Джетти оказалась быстрее. Она прыгнула откуда-то сзади, заломила мне руки и крепко связала их у меня за спиной.

– Что ты задумала? – прошипела я.

Джетти только ухмыльнулась.

– Мы же не хотим, чтобы ты нам тут всё разнесла.

Старик спрятал часы в карман пальто.

– Всё идёт точно по плану. Двери заперты. Окна закрыты. Так что, маленькая лягушка, угодила ты в нашу ловушку! – Он снова злобно расхохотался (а я-то думала, такое только в фильмах про супергероев бывает). – Просто поразительно. Ты и впрямь решила, что Винценц Брендфейр добровольно вернулся в свою книгу и ваша связь исчезла? Тц-тц-тц. – Он прищёлкнул языком и крутанул монокль так, что цепочка обвилась вокруг указательного пальца. – Деточка, деточка… Маленькая, доверчивая Эмма… Я сделал всё, чтобы возвращение нашего доброго друга Винценца не было добровольным. Потому что ты, милая девочка, должна стать частью трилогии Ханны Рудерер, чтобы я – Корбиниан Крётенштауб – смог, наконец, вернуться к своей истории после всех этих лет! Ведь моего автора больше нет в живых. Так что теперь, чтобы вернуться, я должен раз и навсегда запереть живого человека из реального мира в книжном мире. И никто не подходит для этой цели лучше, чем… – Он долго смотрел на меня, так что по спине пробежали мурашки, а потом хихикнул: – ТЫ!

– Так ты Корбиниан Крётенштауб? О чём ты говоришь? – фыркнула я. – Почему это возвращение не было добровольным? Ханна Рудерер лично написала для Винца сцену, которая вернула его в роман. И он сам этого хотел! Как ты, жирная толстая жаба, сделал, что меня тоже затягивает в его книгу?!