Видок. Чужая месть - Григорий Шаргородский

К счастью, ракшас все понял правильно и даже позволил себе улыбку. Порывшись в книжечке, он заявил:

– Они взять… – Замявшись, Шен выудил из кармашка монету с квадратной дыркой посредине и показал ее мне. – …Взять много, жить родичи.

Ну и слава господу. Надеюсь, он мне не врет, потому что после увиденной игрушки мне совсем поплохело. Хорошо, если в назревающей заварухе не пострадают посторонние. Мы-то сами во все это влезли, а вот другие… Кстати, насчет будущей схватки. Что-то я расслабился в роли ведомого, от которого до этого момента требовались лишь свидетельские показания. Ситуация изменилась, и развязка наверняка будет силовой, а я по-прежнему в расслабленном состоянии. Мало того что при себе нет даже столового ножика, так еще и понятия не имею, как они собираются убивать цельного дракона, которому до уровня бога осталось всего ничего. Причем это совсем не игровой термин.

– Шен, а как вы собираетесь убивать Ихея?

Ага, с таким же успехом я мог разговаривать с найденной куклой – в ответ лишь нахмуренные брови и попытка найти истину в маленьком томике словаря.

– Шен, нужен Вейдун. Быстро! – решил я подойти к проблеме с другой стороны.

Так, эти слова ракшасу известны, в отличие от моих мотивов.

– Очень нужно. Очень быстро, – повторил я, придав своему лицу самое озабоченное выражение из всех возможных.

Кажется, подействовало. Ракшас перестал хмуриться и выдал короткий приказ одному из юных помощников, который тут же рванул наружу.

Переводчик явился только к вечеру. За это время на улице ничего интересного не происходило – прохожих было мало, после обеда какой-то старик прикатил к приюту тележку с разнокалиберными горшками, а ближе к вечеру явились два стражника, притащившие с собой упирающегося мальца. Оборванный и грязный беспризорник вел себя как матерый урка, которого волокли в кутузку. Он громко ругался, наверняка поминая всех родственников стражников и вполне благообразного господина с высокой прической, который принял арестанта у блюстителей порядка. Слов, произносимых звонким мальчишеским голосом, я не понимал, но хватало выразительных интонаций.

Как ни странно, благообразный господин без проблем справился с пареньком, который умудрился доставить хлопот двум звероподобным стражникам. Мужчина ловко, как мангуст змею, цапнул беспризорника за ухо и поволок во двор приюта.

Да уж, известен мне такой прием – в детстве дедуля так же пресекал мои попытки показать ловкость и молодецкую удаль против старческой немощи. Действовало безотказно.

Больше никого подозрительного мы не заметили, а затем пришел переводчик. Шен остался наблюдать, а я отвлекся для разговора.

– Вы хотели меня видеть, господин Силаев? – озабоченно спросил Вейдун.

– Да, господин Тань. Все так завертелось, что я не успел задать очень важные вопросы.

– Вы уверены, что я смогу ответить на них без моего господина?

– Но хоть что-то. А еще можно привлечь Чао Шена.

Переводчик неуверенно пожал плечами, но все же направился к пялящемуся в окно ракшасу. Встав рядом с заинтересовавшимся нашими передвижениями Шеном, он заявил мне с присущим восточным людям официозом:

– Спрашивайте, господин Силаев.

– Как вы вообще собираетесь убить дракона? Вы хоть представляете, с кем имеете дело? Я-то представляю, потому что видел его, так сказать, во всей красе.

Чуть помявшись, Вейдун все же ответил:

– Я не уверен, что мне можно это говорить, но мой господин готовился к битве давно. Есть кое-какие артефакты и даже парочка… как это у вас называют… а, точно, ведьмаков.

– Но почему тогда не напасть на Ихея где-нибудь на дороге? Или даже в его доме?

Для ответа на этот вопрос переводчику пришлось посоветоваться с ракшасом.

– Среди его охраны есть императорские оборотни. Да и остальные воины там очень сильны. Мой господин изначально рассчитывал только на нападение во время ритуала. Только туда Ихей отправляется с минимальной охраной, но мы, увы, ни разу не успевали вовремя. Ваша задумка дала моему господину надежду и заставила вернуться к первоначальному плану.

Что-то не видно, чтобы переводчик радовался упомянутой надежде. Вроде слова переводчика звучат убедительно, но спокойнее мне не стало. Есть большое подозрение, что в схватке с драконом, буде она все-таки состоится, мне придется участвовать лично, так что потрафим здоровой паранойе и выставим моим союзникам свои условия.

– Господин Тань, поймите меня правильно, но я опасаюсь, что окажусь в центре схватки с голой… голыми руками. Так что мне просто необходимо вооружиться.

– Я спрошу моего господина, возможно, вам что-то подберут.

– Еще раз прошу прощения, – не терпящим возражения голосом возразил я, – но не «возможно» и не «что-то». Мне нужна пара револьверов и три десятка патронов к ним с серебряными пулями. А также сабля и кинжал.

Вейдун сначала растерялся от моего напора, а затем нахмурился, но я не собирался отступать:

– И еще было бы очень неплохо заполучить…

Так, стоять, нечего тут разбрасываться новаторскими идеями направо и налево. Перефразируя Сухова: идею гранат я вам, господа китайцы, не дам.

– …Небольшой фейерверк, – чуть подумав, добавил я, – начиненный серебряной пылью в той части, которая разрывается в небе.

– Серебряной пылью? – переспросил Вейдун, явно уловив в моих словах самую важную часть.

Неплохая у него хватка. Далеко пойдет.

– Да, и я советовал бы вместе с ведьмаками и артефактами прихватить с собой парочку таких же штук, только побольше. Псевдоплоть… – Предполагая слабую подкованность Вейдуна в теории энергетики, я добавил: – Наращенное тело оборотня в серебряной взвеси чувствует себя очень неуютно. Вон хотя бы нашего оборотистого друга спросите. Даже бестелесные духи – и те такую приправу не очень любят.

И Вейдун спросил. Что именно ответил Шен, я не понял, но то, как он зябко передернул плечами, говорило, что опыт общения с серебром в звериной ипостаси у него имелся, и явно не самый приятный.

– Хорошо, – задумчиво ответил Вейдун, – я поговорю с господином и постараюсь, чтобы он серьезно отнесся к вашим советам. Это все, что вы хотели мне сказать?

– Да, – кивнул я, но тут же спохватился: – Еще один вопрос, который мучает меня уже давно. Откуда вы так хорошо знаете русский?

– Моя мать была женой офицера и попала в плен после Уссурийской замятни. Ее купил мой отец и сделал третьей женой. Вот поэтому я и знаю ваш язык, – сказал он невесело и, вздохнув, добавил совсем уж грустно: – Служил себе спокойно на складах – и тут вы появились.

– Жалеете?

– Даже не знаю. Я получил большее доверие моего господина, и никто уже не посмеет повысить на меня голос и тем более поднять руку. Но на складе все же было спокойнее.