Привратник - Марина и Сергей Дяченко

А потом я решился подойти.

Золотая цепь, золотая пластинка со сложной фигурной прорезью. Я протянул руку — и отдёрнул. Протянул ещё раз, коснулся срезанного уголка — солнечный зайчик на потолке дрогнул и замер опять.

Я заплакал. Плача, осторожно взял медальон за цепочку и на вытянутой руке понёс к Ларту.

Я стучал в дверь, всхлипывал и кричал:

— Хозяин! Она ушла! И ржавчина ушла, хозяин! Пожалуйста, откройте! Пожалуйста!

Ответа не было.

Потом я спиной почувствовал чьё-то присутствие — и обернулся. Я надеялся, что это Кастелла — но это был Март, её муж. Он стоял внизу, у основания лестницы, и осторожно прижимал к груди большой свёрток.

Несколько минут мы просто смотрели друг на друга, потом он вздохнул и спросил негромко:

— Что… Чем я могу… Кастелла?

Я посмотрел на дверь кабинета. Дверь была испорчена ударами моих башмаков, и ни звука, ни дуновения не долетало изнутри.

Я поднял перед собой руку с медальоном, как это любил делать Орвин. Пластинка медленно поворачивалась на цепи.

— Она… — сказал я Марту. — Вам лучше… Подождать её в прихожей.

Свёрток у него в руках шевельнулся, он крепче прижал его к себе.

— Что здесь… произошло? — спросил он неуверенно.

Я стоял на верхней площадке лестницы, он — на нижней, он прижимал к груди ребёнка, я держал перед собой медальон.

— Здесь… кажется, спасли мир, — сказал я горько.

Кастеллу мы нашли в прихожей; она стояла, подставив лицо тонкому магическому Лучу, пробивавшемуся с потолка. Увидев Марта, шагнула вперёд; лицо у неё было такое, будто она собиралась заплакать и расхохотаться одновременно. Март остановился, не говоря ни слова. Кастелла подошла, приняла у него ребёнка, откинула пелёнки, прикрывающие головку. Я увидел его — удивлённого, благожелательного, радостно потянувшегося к матери, пытающегося высвободить ручки из тесного одеяла. Я посмотрел на Марта — тот прятал глаза. Я оставил их одних и неверными шагами двинулся в большой зал.

Свечи догорели. Ильмарранен, человек-легенда, сидел в кругу и смотрел на меня. Совсем как тогда, в прихожей.

— Дамир… — сказал он с подобием усмешки. — Как мы всегда… одинаково встречаемся.

Я подошёл, стараясь не наступать на меловые линии, и протянул ему медальон. Он неверными пальцами взялся за цепочку, поднёс к глазам:

— Что это? Медальон Орвина? Почему?

— Орвин погиб, — сказал я.

Он нахмурился. Опустил голову. Подумал, снова посмотрел на меня — вопросительно.

— Вы живы, — сказал я почти что с упрёком. — Орвин умер, а мой хозяин умирает… Может быть, уже…

— Уймись, — сказали у меня за спиной.

Марран, не видя уже меня, напрягся вдруг и поднялся — с усилием. Я медленно оглянулся.

— Ларт… — прошептал Марран.

Хозяин стоял, тяжело привалившись к дверному косяку. Половина лица его была скрыта повязкой. Единственный глаз смотрел сквозь нас.

— Ларт… — Марран шагнул вперёд, ещё шагнул, приблизился к Легиару, остановился в нерешительности. Так они стояли друг против друга — молча, горестно, неподвижно.

Потом Марран вздохнул и протянул Ларту на ладони золотой Амулет Прорицателя.

У Легиара дрогнули губы; ожил единственный глаз, раскрылся широко-широко, как у мальчика, впервые увидевшего на ярмарке обезьянку. Ларт покачнулся, я хотел было поддержать его — но он раздражённо отодвинул меня локтём:

— Успокойся… Я ещё в состоянии держаться на ногах…

Принял у Маррана Амулет, потрогал ногтем, оглядел придирчиво — нет ли где ржавого пятнышка… Пятнышка не было.

— Небо, — сказал Легиар.

Медальон выскользнул из его ослабевших пальцев и, тонко прозвенев, упал на пол. Я нагнулся было — поднять, но чья-то рука в перчатке опередила меня. Бальтазарр Эст!

Появившись внезапно и ниоткуда, он стоял теперь между Лартом и Марраном, держа медальон за цепочку. Золотая пластинка раскачивалась взад-вперёд, выписывая в воздухе светящуюся дугу.

Все молчали, потом Эст проговорил негромко:

— Так, значит… — и снова: — Значит, так…

Потом обернулся к Ларту:

— Но можем ли мы быть в безопасности, пока существует Дверь и Привратник жив?

Он обратил на Маррана невыносимо тяжёлый взгляд. Тот отозвался негромко, не опуская глаз:

— Убить меня может только один человек, Аль. Только один человек имеет на это право.

Ларту, кажется, стало хуже. Он побледнел ещё больше и стиснул зубы. Я подскочил — он не стал отстранять меня, а мёртвой хваткой вцепился мне в плечо. Так мы стояли несколько долгих минут, пока не унялась его боль.

— Аль, — сказал Ларт шёпотом. — У меня нет сейчас сил на тебя. Пожалуйста, уйди.

Эст помедлил, холодно пожал плечами и уронил медальон на поверхность круглого столика. Шагнул к окну, будто собираясь выпрыгнуть.

— Аль, — сказал Марран.

Тот замер, не закончив движения. Ждал, не оборачиваясь.

— Не было пари, Аль. Была глупая шутка.

Бальтазарр Эст повернул к нему голову, сказал после паузы:

— Что теперь… Было — не было… Дурак ты, Марран, и не поумнел… Открывать надо было, такой шанс тебе… — и осёкся. Опустил голову. Пробормотал с полусмешком: — М-на, такое приключение сорвалось… Не довелось узнать, чего старушка Третья от нас хотела…

Марран шагнул было к нему — Эст свирепо вскинулся. Крепко сжал узкий, как лезвие, рот. Кивнул Ларту, длинно посмотрел на Ильмарранена, обернулся лохматой вороной и с пронзительным карканьем вылетел в приоткрытое окно.

Хозяин перевёл дыхание и ослабил хватку на моём плече. Марран стоял, потупившись, и слушал, как ветер хлопает оконной рамой.

…Он слушал, как ветер хлопает оконной рамой, и кожей чувствовал взгляд Легиара. Полустерлись меловые линии на полу, лужицами воска застыли догоревшие свечи, а в углу у окна, там, куда не достигала скомканная на подоконнике портьера, виднелось бледное чернильное пятно — много лет назад Марран запустил чернильницей в большую серую мышь.

Сейчас, увидев пятно, он обрадовался. Покачал сокрушённо головой:

— Надо вывести… Смотри-ка…

Мальчишка, Дамир, фыркнул тихонько. Потом сказал шёпотом, пугаясь собственной смелости:

— Так не выводится, я пробовал… Хозяин знает… Въелось, или что там ещё…

Повернувшись, Ильмарранен наткнулся на низкий круглый столик, бездумно взял на ладонь Амулет Прорицателя, хотел посмотреть сквозь прорезь на солнце — но вовремя спохватился, что не имеет на это права. Сник, принялся накручивать золотую цепочку на палец.