Пепел погасшей звезды - Валерия Чернованова

Услышав краткое расписание на грядущий день, народ заметно повеселел. Многие кадеты совсем недавно вернулись на базу и едва не валились с ног от усталости. В том числе и я. Уж лучше послушать болтовню здешнего руководства и поваляться на койке в медблоке, нежели изнурять себя тренировками под надзором безжалостных менторов вроде Флара.

Кстати, о нем. Пока Вжик говорил, я невольно поглядывала на сержанта, пытаясь понять, в курсе он выходки своего закадычного дружка или нет. Скорее всего, да, потому как я тоже чувствовала его украдкой бросаемые в мою сторону взгляды. Изучает. Наверняка надеется прочесть мои чувства, чтобы потом помчаться к Даггерти с подробнейшим докладом.

А вот фиг тебе!

С каменным выражением продолжила внимать словам ментора, стараясь, чтобы ни одна эмоция не выдала моего состояния.

На сводницу Приннил даже смотреть не хотелось. Она была одной из немногих военных, которые импонировали мне в МВА. До сегодняшнего дня. Теперь даже не знаю, как вести себя с ней во время наших индивидуальных занятий.

За завтраком Луора и Нуна устроили мне настоящий допрос. Сил же Авена и Тэна, накануне перебравших шотов, хватило только на то, чтобы вяло размазывать по тарелке кашу и время от времени посылать Даггерти в самые отдаленные места.

– Что будешь делать? – с сочувствием спросила Нуна, когда я закончила делиться с друзьями своими переживаниями. – Безропотно покоришься ему? Снова?

– Я совсем не знаю здешних порядков. Рейн утверждает, что повторная помолвка не противоречит законам Радамана. Возможно, если бы родители ему отказали… Проклятье! Раньше следующего выходного я с ними поговорить не смогу. А это еще тридцать шесть дней пытки неведеньем и бесконечных вопросов, задаваемых в пустоту: «за что?» и «почему?»!

– Может, реально как-то связаться с ними с базы? – предположил Авен, отодвигая от себя тарелку с расковырянными комочками каши, к которой он практически не притронулся.

– Я пыталась в прошлом цикле. Сказали, что не положено.

– Надо подумать, – устало зевнул Тэн и, подперев щеку рукой, погрузился в свои размышления, так что чуть не уснул прямо за столом.

Растормошив приятеля, мы отправились обратно на плац для построения и дальнейшего следования к месту проведения присяги. Пока были в столовой, я не оставляла попыток отыскать Диона. Но, к моему разочарованию, на завтраке стажер так и не появился. И от этого на душе становилось совсем плохо. Надеюсь, нам хотя бы удастся попрощаться, прежде чем Дион покинет базу. Необходимо было извиниться перед ним за Рейна, хоть мои извинения и ничего не изменят.

Откуда Даггерти вообще о нем узнал?! Флар доложил? Или настучала предательница Приннил?

Вопрос, который, скорее всего, так и останется без ответа.

Представляю, как Дион сейчас расстроен – вместо службы в самой элитной академии Галактики рабство у этого беспринципного монстра.

И все из-за меня! Вернее, из-за непонятной, болезненной тяги ко мне радаманца. Или здесь что-то другое? Но что бы то ни было, это точно не любовь. Разве что у Даггерти какое-то свое, извращенное понимание этого чувства.

Хвала Создателям, предстоящая церемония помогла ненадолго отвлечься от мыслей о Рейне. Было любопытно увидеть членов всемогущего Совета, послушать, что же они нам скажут.

Нас привели в просторное помещение с несколькими ярусами балконов. Пока менторы занимались построением своих подопечных, сами подопечные, задрав головы, с интересом поглядывали на навесные конструкции из металла, ожидая появления на них руководителей МВА.

Несмотря на приказ хранить молчание, со всех сторон раздавались тихие перешептывания. Голоса устремлялись к сферическому своду, наполняя зал монотонным гулом.

К любопытству примешивался страх. До сих пор я не придавала значения этой церемонии, считая ее чем-то не особо значащим. Так, показательное выступление Совета, как говорится, для галочки.

А тут совсем некстати пришли на память слова Рейна о том, что до присяги я бы еще могла улизнуть из МВА. Или хотя бы попытаться это сделать. Но через несколько минут уже будет поздно. И станет Шиона Таро радаманской собственностью.

А спустя пару лет еще и угодит в рабство к ненавистному жениху…

Перспективы одна «заманчивее» другой.

К моменту появления дорогих гостей я успела так себя накрутить, что теперь казалась самой себе натянутой тетивой, готовой лопнуть в любую секунду.

Меня вдруг начало знобить. Захотелось обхватить плечи руками, сжаться в комок, но было велено встать навытяжку, не шевелиться и не разговаривать.

Спасибо хоть дышать не запретили…

Гостей оказалось шестеро. Пятеро мужчин и женщина, все, как на траур, одетые в черные костюмы. Руководители МВА степенно прошествовали на центральный балкон и встали у самого его края, однако начинать церемонию не спешили.

Вскоре стало ясно, чем вызвана эта задержка. Все ждали появления… Провидицы. Оказывается, ее святейшество тоже пожелала полюбоваться на радаманский «улов». Бесшумно вплыла в зал и замерла чуть поодаль от остальных членов Совета. Как всегда, в своем неизменном балахонистом одеянии и светлой вуали, полностью скрывавшей ее лицо. Которое, с одной стороны, очень хотелось увидеть. С другой – сомнительно, что ее святейшество прятала внешность из ложного кокетства, а значит, вряд ли под вуалью обнаружится что-то прекрасное.

При появлении этой загадочной женщины даже те, кто еще продолжал шептаться, нарушая приказ, тут же умолкли. В зале воцарилась абсолютная, давящая на психику тишина. Глазеть на балконы уже не хотелось.

Речь первого оратора прямо-таки искрилась позитивом. Нам несколько раз повторили, какие мы все здесь счастливчики, этакие баловни судьбы, и какое блестящее будущее ждет каждого выпускника академии. Что нашим порабощенным планетам несказанно повезло оказаться под каблуком у Федерации, которой с сегодняшнего дня мы должны будем служить верой и правдой.

После этих слов эстафету переняла холеная женщина в строгом элегантном платье и укороченном пиджачке с крупной пуговицей-бриллиантом. Простая стекляшка так бы не сверкала, да и побрезговала бы эта фифа надевать на себя скромную бижутерию.

Модница оказалась краткой. Поздравила нас с поступлением в МВА, пожелала успешной учебы, а потом велела повторять за ней слова присяги.

Будто со стороны слышала я свой собственный голос; какой-то неживой, бесцветный. В завершение каждому кадету было велено поднять вверх левую руку – жест, символизирующий покорность и верность сильным мира сего, – в которую и должны были уже сегодня вживить наноустройство.

После чего всех кадетов поздравили с чудесным началом новой жизни, посоветовали каждый день выкладываться по полной, быть терпеливыми и исполнительными, и тогда все у нас будет просто зашибись.

Прямо не жизнь нас ожидает, а сказка. Вот только у сказки оказался уж больно мрачный пролог.