Родственный обман - Эльвира Плотникова

Бьет, значит, любит? Нет, не так. Любит, поэтому испугался за ее жизнь — до безумия, до срыва. А еще порка сняла чувство вины. Пусть частично, пусть Миля и не виновата в происходящем… но ей стало легче. Пожалуй, практиковать подобные методы воспитания она больше не позволит. Но сейчас, в череде кошмарных событий, объяснения которым не могли дать даже профессионалы, она простила Мартину этот срыв.

Эмилия чувствовала, как муж мучается и переживает, ведь выяснилось, что она попала на берег океана не по своей воле. Объяснение пришлось отложить. Разговор с дознавателем закончился довольно быстро, а потом Мартину все же пришлось отдавать распоряжения прислуге. А еще и успокаивать своих людей, и объяснять им, что происходит, и обещать, что скоро все закончится.

Он везде водил за собой Эмилию, ни на минуту не выпуская ее руку из своей. Ласково поглаживал ее ладонь большим пальцем, и это успокаивало, и приятная теплота разливалась по всему телу. Иногда бросал виноватые взгляды, мол, потерпи, так надо. Эмилия неизменно отвечала улыбкой и едва заметно кивала.

Ей самой пришлось успокаивать Элис, которая тяжело восприняла потерю памяти. Миссис Дороти и вовсе слегла с сердечным приступом. Экономка винила во всем себя, пыталась просить прощения, плакала. Эмилия с мужем сидели рядом с ней, пока измученная женщина не уснула после укола, сделанного врачом.

Лолошеньку оставили у мисс Уорнер. У двери гостевой спальни посадили Джека. Несколько дознавателей расположились в соседней комнате. Они бы предпочли не упускать из виду миледи, но Мартин был категоричен и никого не пустил в спальню.

Даниэль так и не появился. Эмилия понимала, что он работает на износ ради нее и брата, и все же надеялась увидеть утром и его, и Милену.

За заботами и волнениями прошло полночи.

Едва они остались наедине, Мартин сделал попытку опуститься на колени.

— Ой, нет! — Эмилия успела удержать его от покаянной позы. — И вообще молчи. Послушай лучше, что я скажу.

Мартин попытался возразить, но она прикрыла его рот ладонью.

— Нет, сначала я. Это было в первый и последний раз. Я понимаю твое состояние, поэтому прощаю. Но больше никогда… Слышишь? Никогда! Никогда не смей осуждать меня раньше, чем выслушаешь. И даже если я буду виновата, не надо наказывать меня, как маленького ребенка.

Эмилия не повышала голоса и не требовала обещаний. Если Мартин захочет, он услышит и поймет, почему она не желает, чтобы муж выпрашивал у нее прощение.

И Мартин понял. Его смущенный взгляд потеплел, пальцы ласково огладили лицо и шею. А потом он взял Эмилию за руку и поцеловал ладонь:

— Спасибо.

Это единственное слово было весомее покаянных речей. Эмилия обняла мужа за талию и потянулась за поцелуем. Мартин ответил ей жарко и страстно, и как-то незаметно подхватил на руки и уложил на кровать. Из-под полуопущенных ресниц Эмилия наблюдала, как он раздевается — неспешно, словно дразнит. Она не испытывала нетерпения, но вид обнаженного мужчины подстегнул желание.

После душа Эмилия надела только чистое белье, а сверху — домашнее платье-халат, с застежкой спереди, широкое и кружевное. Мартин склонился над ней, аккуратно расстегивая пуговки и развязывая ленточки. Эмилия хотела помочь, но он покачал головой, и она послушно расслабилась.

Мартин ловко освободил ее от халата, задрал подол сорочки, обнажая живот. Его горячие губы коснулись кожи, оставляя дорожку из поцелуев, а руки скользнули выше, накрывая ладонями груди. Эмилия томно вздохнула и потянулась, выгибая спину. Неспешные ласки дарили ощущение умиротворения, по телу разливалось приятное тепло, а желание нарастало, заставляя ее дышать глубже. Она сама потянула рубашку выше, сняла и откинула в сторону.

Мартин лишь усмехнулся ее торопливости. Он несколько раз лизнул один сосок, поцеловал его, помял губами, потом проделал то же самое с другим. Если бы Эмилия была кошкой, она мурчала бы от удовольствия. Она таяла от нежных и горячих прикосновений. От запаха дубового мха кружилась голова. Внизу живота сладко ныло.

Эмилия попыталась стянуть панталоны, но Мартин перехватил ее руки и прижал к простыне, слегка сдавливая в области запястий. И навис сверху, поцеловал ямочки над ключицами, шею и, наконец, губы, но не грубо, а словно пробуя на вкус и смакуя. Эмилия закрыла глаза. Возбужденная плоть упиралась ей в бедро, но Мартин не спешил избавиться от последней преграды.

— Перевернись на живот, — шепнул он, прикусывая губами ухо и освобождая ее руки.

Эмилия вздрогнула, еще раз потянулась и послушалась. Мартин отвел в сторону влажные волосы и стал целовать шею и ложбинку вдоль позвоночника, опускаясь все ниже и ниже. Эмилия замерла в предвкушении, когда он подцепил панталоны и потянул их вниз.

Горячие поцелуи обжигали. Эмилия застонала, сминая в кулаках простыню.

— Пожалуйста… — всхлипывала она. — Пожалуйста…

И сама не понимала, чего просит — чтобы Мартин не останавливался или, наоборот, быстрее вошел в нее, чтобы разделить с ней наслаждение.

В глазах потемнело. Реальность ускользала, остались только чувства. Жаркий огонь на коже, капельки пота на губах, запах страсти, музыка движений. Сильные руки, сжимающие в объятиях. Распирающая боль внутри. Горячее дыхание.

Судорожный вдох — и звенящая тишина, в которой не слышно даже биения сердца. Выдох, один на двоих. Учащенный пульс, бешеный, срывающийся. Туман в глазах. Дикая усталость — такая, что невозможно расцепить переплетенные тела. И приятное опустошение, сродни умиротворению.

Утром они проснулись одновременно. Вчерашние тревоги и волнения, отступившие во время близости, снова нахлынули, не позволяя долго нежиться в постели. Разве что совсем немножко, чуточку, пока длится поцелуй.

— Я тебя люблю, — выдохнул Мартин, с трудом оторвавшись от губ жены.

— Ох, Мартин… — Эмилия почувствовала, как заливается румянцем.

— Что? — он притворно изумился, приподняв бровь.

— Ты мне это первый раз говоришь.

— Правда? Мне кажется, так было всегда.

— Ма-а-арти-и-ин… — Она спрятала лицо, уткнувшись в его плечо.

— Эми, ты чего?

Она всхлипнула.

— Ты плачешь?!

— От счастья. — Эмилия снова посмотрела в глаза Мартину. — Я тоже тебя люблю.

Он улыбнулся и осторожно вытер ее слезы.

— Выходи за меня замуж.

— Замуж? — Эмилии показалось, что она ослышалась. — Я и так твоя жена. Разве нет?

— Да, но у нас не было свадьбы, настоящей, торжественной, красивой. Ты наденешь сногсшибательное платье, я подарю тебе кольцо… Разве ты не хочешь?

— Честно говоря, уже не очень, — призналась Эмилия. — Мне достаточно того, что ты мой муж. Но когда-то мы с Миленой мечтали о совместной свадьбе…