Белое пламя дракона - Илья Крымов

– Лаухальганда, не отставай!

Оправившись от первого потрясения, мурз устремился в погоню.

– Почему нельзя погладить котенка?!

– Потому что когти как кинжалы! Совсем ума нет?!

Эмма вдруг дернула мага за руку, подбросила, и каким-то образом он оказался у нее на закорках. Хотел было начать протестовать, но скорость передвижения заметно возросла. Прыжки мурза приглушенно звучали шагах в тридцати позади. Трясясь у морфа на спине, маг судорожно соображал – чем можно утихомирить такого зверя? Простое Приручение не возымеет эффекта: кошки, будучи животными магическими, иммунны к большинству низших магических влияний.

Тобиус с трудом вынул из поясного кольца жезл и обернулся. Он собирался ударить чем-нибудь тяжелым вроде Топора Шааба, но метать боевого заклинания ему не пришлось.

– Ученица, останавливаемся! Кошак отстал!

Мурз действительно прекратил погоню. Возможно, ему, коту, спящему бо́льшую часть суток и предпочитающему охотиться из засады, показалось слишком хлопотным скакать за непривычной добычей.

Лаухальганда по известным ему одному причинам принялся поглощать снег.

– И зачем тебе это? И… Эмма!

– Я здесь!

– Что ты делаешь?

– Снежного человека! Давай вместе!

Волшебник озадаченно посмотрел на питомца, глотающего сугробы, на морфа, увлеченно скатывающего снежный шар, нахмурился:

– Тут аномалия, ее нужно изучить! А вы…

– Учитель, ты когда-нибудь играл в снежную войну?

– Не смей!..

Снежный шарик угодил ему прямо в рот.

– Тьфу! Тебе не следовало этого делать!

– Отчего же? – Эмма уже скатала новый снаряд.

– Потому что один на один с магом выходят либо дураки, либо самоубийцы!

По взмаху его руки в воздух поднялся десяток снежных комьев, на глазах превращающихся в крепкие снежки.

– Так нечестно! – взвизгнула стальная дева, падая лицом в сугроб и пропуская залп.

Снежная баталия продолжилась недолго, и, несмотря на мороз, выдалась она жаркой.

– Господи, он уже половину поляны сожрал! – воскликнул Тобиус, вытаскивая белые комья из растрепавшихся волос. – Лаухальганда, сворачивай жор! Идем искать центр этой аномалии!

Найти вышеуказанное оказалось совсем нетрудно. Во-первых, не такой уж она была и большой, во-вторых, поиск сильно походил на игру «жарко-холодно», разве что близость к цели обусловливалась понижением температуры.

– Кто это? – прошептала Эмма.

Они выглядывали из-за большого сугроба.

– По-моему, дух бурана.

Посреди снегов стояло восьмифутовое нечто, тощее человекоподобное существо изо льда, полупрозрачное и довольно хрупкое на вид. Длинный кривоватый нос, пустые белесые глаза и некое нагромождение ледяных игл вместо волос. Существо стояло неподвижно, глядя куда-то себе под ноги.

– Как на гравюрах.

– На что он смотрит?

– Чтоб я знал! Хотя если то, что я читал, правда, то… нет, надо проверить.

– Это не опасно?

– Очень опасно.

Тобиус листал свою книгу заклинаний, вооружаясь чарами, защищающими от холода.

– Ты будешь драться с ним? Что мне делать?

– Он превратит тебя в ледяную скульптуру на раз. Нет, я иду один. К тому же драка – это последний из всех вариантов, духи погоды не агрессивны, пока им не мешают выполнять их обязанности.

Тобиус вышел из-за сугроба и, проваливаясь в хрусткий снег по середину голени, направился к центру поляны. Он медленно обошел духа по кругу, оставаясь на почтительном расстоянии и ожидая реакции, которой не последовало. Затем он стал медленно приближаться по спирали. Наконец, пробудив Оттепель, Тобиус рискнул подойти совсем близко.

– О, все понятно… похоже, мне сегодня везет. Эмма, идем домой!

Вернувшись в замок, Тобиус сразу направился на аудиенцию к Бейерону.

– С возвращением, чар Тобиус. Еще раз.

– Сир, генерал, миледи.

– Действительно вернулся, – прокомментировал Бальден, отрывая от губ кубок с вином.

Хлоя не удостоила блудного мага и его телохранительницу приветствием, только демонстративно уставилась в сторону, сложив руки на груди.

– Сир, у меня к вам просьба. Я видел на ваших пальцах перстень с антруритом. Не могли бы вы пожертвовать его на благо магической науки?

Король носил несколько перстней: один с родовой печатью, второй с прямоугольным сапфиром и гномской рунописью по ободку и третий, массивный, золотой – с полупрозрачным неграненым камнем голубоватого оттенка. Антрурит – не то чтобы очень уж редкий, но все равно довольно дорогой образчик горных пород.

Король без колебаний снял перстень и передал Тобиусу:

– Скажи только – зачем он тебе?

– Мне нужен только камень. За рекой мы набрели на погодную аномалию: небольшой участок леса был заснежен. Причиной тому послужил дух бурана, застрявший в эпицентре аномалии, скорее всего, еще с прошлой весны. Такая возможность выпадает магу только раз в жизни! Дух пленен другим редчайшим природным явлением – цветком папоротника.

– Разве у папоротника бывают цветы? – усомнился Бейерон.

– Раз в сто лет! И то лишь у очень немногих! Цветок папоротника – это естественная ловушка для многих духов и призраков, но при этом попадаются они в нее тоже очень редко! Не каждый век можно увидеть то, что я обнаружил сегодня!

Оказавшись в своей башне, волшебник немедленно поднялся на пятый этаж и начал работу. В горне разгорелся магический огонь, пошли в дело инструменты, заклинания, чары. Эмма крутилась рядом, пытаясь внимательнее следить за всеми манипуляциями – переплавкой, литьем – и запоминать хотя бы часть словоформул.

На следующее утро маг и стальная дева вновь отправились в леса. Тобиус постоянно оглядывался, подозревая беду едва ли не за каждым деревом, часто останавливался и вскидывал жезл, но, когда ничего не происходило, двигался дальше по лесу, полному звуков и запахов. Когда они вышли к заснеженной поляне, Лаухальганда выпрыгнул из неплотно закрытой сумки и продолжил поедать снег.

Тобиус приступил к делу. Ритуальный нож порхал, вырезая на снегу чертеж магического круга со знаком воздушной стихии в центре. Сам круг был довольно сложен и объединял в себе множество глиф, рисунков, линий и точек, образовывавших координаты единой системы. Волшебник аккуратно разложил в нужных местах активные элементы – кристаллы, кусочки обработанной органики, пузырьки с ритуальными жидкостями, воткнул в снег несколько ароматических палочек и подвесил в воздухе книгу.

Он начал ритуал с того, что поклонился востоку мира и запел словоформулы, словно песнь о ветре. Три строки о бризе, четыре об урагане, пять строк о тех ветрах, что властвуют зимой. Затем последовал основной заклинательный мотив, призывающий существо не из плоти принять власть того, кто знает загадки мироздания, и заветные слова того, у кого есть власть. Потоки энергии в астральном теле волшебника ускорились, выплескиваясь вовне, скручиваясь и формируя заклинание при помощи выстроенной на снегу системы.