Старьевщица - Олег Рой

— Но как же так? — не понял он, выслушав предложение. — Ведь Катя моя жена, и разводиться с ней я пока не собираюсь. Как же я буду продолжать с ней жить без этих воспоминаний?

— Да так же, как живет множество семей на свете, — неприятно усмехнулась Старьевщица. — Ты просто забудешь то хорошее, что вас связывало когда-то, — вот и все. А остальное никуда не денется. Подумай, много ли ты потеряешь? Какие-то сентиментальные воспоминания. Разве ты часто в них погружаешься? Я ведь знаю, твоя супруга не так тебе дорога, она для тебя всего лишь трофей в соперничестве. А я тебе дам за это воспоминание хорошие, очень хорошие деньги — пятьдесят тысяч долларов.

И Костя позволил себя уговорить.

Некоторое время ему казалось, что он ну просто сказочно разбогател. Таких денег и чтобы сразу у него никогда не бывало. Но, как известно, аппетит приходит во время еды. Очень скоро Костя понял, сколь ничтожно малы полученные им от Старьевщицы суммы. Особенно это было заметно, когда он общался с процветающим Дроном. Каждый раз после встречи с ним Константин возвращался домой удрученным. Быстрое и легкое богатство, которое обещала Старьевщица, неудержимо манило его. Но недаром Костя Панов с самого детства отличался, как птица Говорун из забавного мультика «Тайна третьей планеты», умом и сообразительностью. Помимо искусства, воспоминание о котором он продал, он с детства любил фантастику, знание которой пока оставалось при нем. И он прекрасно представлял себе, каким может стать, во что превратиться человек, лишенный воспоминаний. Про это он не раз читал и смотрел фильмы. Такого будущего умный Костя Панов себе не желал. Но и отказываться от денег резона не было. И потому при очередной встрече — а теперь он и Старьевщица встречались довольно часто — он задал ей вопрос в лоб: нет ли какого-нибудь иного способа договориться? Быть может, кроме хороших воспоминаний есть и еще какой-то товар, который она готова купить?

— А ты и впрямь, оказывается, парень неглупый, — вскинула бровь Старьевщица. — Ну что ж, отвечу начистоту. Ты прав. Есть товар, который интересует меня не меньше, а даже больше, чем приятные воспоминания.

— И что же это? — нетерпеливо выдохнул Костя.

— А сам не догадываешься? — хохотнула она. — Я же Старьевщица! И, стало быть, этот товар — некие старые вещи. Но, конечно, не все подряд. Мне нужны только некоторые, особенные. И кое к каким из них ты имеешь самое прямое отношение.

Она проигнорировала Костин недоуменный взгляд и продолжила:

— Помнишь ли ты, как много лет назад вы с приятелем нашли на чердаке старого дома дубовый сундучок? — Костя кивнул. — То, что в нем лежало, вы сочли никому не нужным барахлом, хотели выкинуть. А меж тем мне бы очень хотелось приобрести те самые вещи.

— Погоди минуту! — Он напряг память. — Там вроде были часы. Да, старые часы. А еще — тетради. Тетради в коричневых обложках, кажется, какие-то дневники, детские дневники. И что-то еще. А, ну да! Кукла. Сломанная. С лицом из фарфора. И оно разбилось. Неужели тебе и впрямь интересен тот хлам? Черт, знать бы тогда… А теперь я и не соображу, куда мы могли все это подевать. Не исключено, что выкинули на помойку. Хотя нет, подожди, подожди, куклу Дрон отдал Катьке! Она еще показывала нам ее, когда отреставрировала — у нее, кстати, отлично получилось!

— Ладно, не мучайся, — с улыбкой остановила его Старьевщица. — Я лучше тебя знаю, где все эти вещи. И сумела найти и часы, и куклу, и сундучок, хотя он-то мне совершенно неважен. Из важного для меня остались лишь дневники, и я точно знаю, где они.

— Где же? — Костя почуял поживу.

— В старой квартире твоего друга Андрея Шелаева. На кухонной антресоли, в желтой картонной коробке из-под женских зимних сапог.

— Ничего себе! — присвистнул Костя. — Ты видишь сквозь стены? Слушай, если тебе доподлинно известно, где лежит то, что тебе нужно, почему бы тебе не пойти туда и не взять это?

— Нет, я не могу этого сделать, — серьезно отвечала Старьевщица. — По тем правилам, которые установлены не мной, эти вещи мне обязательно должны передать их новые хозяева, продать или подарить. Только так я могу стать их владелицей. Но взять их сама я не могу.

— Так попроси их у Дрона! — сгоряча брякнул Костя. И спохватился: упускать такую возможность?

Старьевщица рассмеялась:

— Как ты себе это представляешь? Твой друг — большой человек, бизнесмен, ходит и ездит с охраной, к нему так просто не подобраться. А если я и пробьюсь, вряд ли он будет рад, что кто-то что-то знает про вещи в его квартире.

— Да, ты права, — вынужден был признать Константин. — И, стало быть, ты хочешь, чтобы я раздобыл для тебя эти тетрадки?

— Хочу, — согласилась Старьевщица. — Тебе это не составит труда, у тебя есть дубликат ключа. Не делай таких круглых глаз, мне отлично известно, что ты используешь эту квартиру для своих развлечений. Принеси мне тетради — и моя щедрость приятно тебя удивит. А я уйду на покой.

Костя отбросил в сторону колебания. Что плохого в том, что он раздобудет то, что она просит? Андрей небось давным-давно и думать забыл про эти тетрадки.

Раздобыть дневники было проще простого, труднее было выторговать для себя цену. Торговаться пришлось долго. Он заломил десять миллионов долларов.

Старьевщица хохотнула ему в лицо:

— Ишь, куда ты хватил! Слишком хорошо жить будешь! Нет уж, мой дорогой, таких денег не дам.

— А за меньшие не уступлю, — попробовал упереться Костя.

— Не уступишь, не надо, — почти равнодушно сказала Старьевщица. — Время у меня есть. Подожду, когда дневники сменят владельца и куплю их у него. Ничего страшного для меня в этом нет. Я ждала очень долго, так что вполне могу еще подождать. Подумаешь, всего-то каких-нибудь несколько десятков лет.

И он вынужден был капитулировать: ситуацией, безусловно, владела она. Сговорились на ста тысячах долларов. Это было, конечно, гораздо лучше, чем совсем ничего, но все-таки слишком мало.

А позже случилась вся эта история с Андрюхой, с его банкротством — сначала резкое падение, потом столь же резкий, неправдоподобно быстрый взлет. И хотя Андрей ничем с ним не делился, Костя смекнул: без внешней силы тут не обошлось. Старьевщица! Наблюдая за Дроном, он испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ужасался, видя, во что превращается его друг, как теряет вкус к жизни и меняется на глазах день ото дня. С другой стороны, сам тихо радовался, что избежал такой участи. И он видел, какие бешеные деньги заработал на торговле воспоминаниями Андрей, и просто не мог, как и всегда, ему не завидовать. В глубине души у него нет-нет да и мелькала скользкая такая мыслишка — а может, не так страшна деградация? Тем более что он, Константин, с его-то умом, оказавшись в подобной ситуации, наверняка сумел бы найти способ, как и деньгами разжиться, и сохранить возможность получать от них удовольствие.

Но смерть Андрея положила конец этим раздумьям, и Константин Панов испытал несказанное облегчение.