Танцующая среди ветров. Книга 3. Счастье - Таша Танари

Реакция главы на мою попытку выглядеть приветливо оказалась неожиданной. Старейшина побледнел, словно увидел восставшего призрака, отчего темные, цвета спекшейся крови чешуйки возле глаз стали выделяться еще отчетливее. Зрачки расширились и практически заполнили радужку, во властной позе появилась напряженность, а губы искривила горькая… усмешка? Лишь на краткий миг проявилось его истинное состояние, но не более. Наверное, глава Совета Старейшин лучше, чем кто бы то ни был, должен уметь владеть эмоциями. Он моргнул и в следующий момент смотрел уже исключительно на Шанти.

Странное дело: мне казалось, все вернулось к исходному положению, но пришедший от любимого шквал взметнувшегося отчаяния с едва уловимой примесью надежды по-настоящему обескуражил. Что же такого сын разглядел в отце, чего тот не выдал ни единым жестом или словом? Да, драконы сильно отличаются от нас, их выдержке можно позавидовать, а чтобы научиться понимать истинную суть и мысли, понадобится прожить бок о бок не один десяток лет. Следующие слова Старейшины лишь укрепили эти мысли.

– Удивительные узоры выплетают из нитей судеб Высшие, – спокойным, почти ласковым тоном произнес он. – Не думал, что доведется так близко заглянуть в глаза прошлого. Ты отчаян и самонадеян, Аан.

– Вы не оставили мне выбора, – хрипло отозвался Шанти. – Я предупреждал.

– Выбор… – задумчиво ответил глава и придирчиво оглядел меня с ног до головы, на этот раз совершенно равнодушно, – выбор есть всегда, сын. Другой вопрос, что он тебя не устраивает.

– Не устраивает, – эхом повторил любимый. – И не устроит никогда, я принял решение.

– Упертый, – досадливо скривился его отец. – Ты полагаешь, ее сходство что-то изменит? – Шанти бросил на меня быстрый обеспокоенный взгляд и чуть сильнее сдавил плечо.

Сказать, что я ничего не понимала, значит, вообще ничего не сказать. Покосилась на Лиса, тот ободряюще подмигнул и едва заметно кивнул, мол, все в порядке. Ну-ну.

– Я надеюсь, из уважения к прошлому вы хотя бы попытаетесь принять…

– Мальчишка, – перебил Шаэрриан. Вокруг нас запульсировал невидимый, но ощутимый энергетический купол. Пододвинулась к любимому, на всякий случай, так спокойнее и за него, и за себя. – Я тебе уже говорил, что это ничего не значит, с тех пор мое мнение не изменилось. Наоборот, большинство Старейшин еще помнят дерзкого мага, бросившего вызов непреложным устоям нашего мира. Ему оказали честь, а он отплатил болью и кровью наших детей. Как думаешь, станут они слушать? Достаточно им увидеть ее лицо, и приговор уже будет объявлен.

Шанти слушал спокойно и молча, лишь немного побледнел. Глава потер виски, стряхнул кисти, словно на пальцах скопилась незримая усталость.

– Ты же не сказал ей, да? Вижу, что нет. – Я навострила уши, растерянно переводя взгляд с одного дракона на другого, они оба закрылись, превратив лица в маски. – Не сомневаюсь, ждал удобного момента. Ну не буду портить тебе удовольствие – сам объясняйся с ней. Время, сын! Я дал тебе столько времени, а ты так бездарно его использовал. Девочка даже не понимает глубины твоих чувств. Она просто не способна их постичь, а ты счастлив довольствоваться крохами?

Шанти поморщился.

– Ты знаешь не все. Я нашел больше, – уже не соблюдая церемониального обращения, возразил он.

– Да знаю я; думаешь, не в курсе, как ты перетряс главный архив? Давно столь рьяно не гоняли пыль со старых фолиантов.

– Тогда почему?.. Ты же и сам догадывался, затем и начал эти странные поиски.

– Никогда не верил в его затею, но всегда оставлял место надежде. Теперь знаю, что зря. Она человек. Видишь же: просто человек. Если бы он нашел способ вдохнуть жизнь в слабое, нежизнеспособное тельце новорожденного, ради которого… – главный дракон замолчал, так и не закончив фразу, и продолжил совсем иную мысль: – Когда Хранители не смогли понять, с чего вдруг тихие воды Источника стали беспокойными, в моей душе поселились сомнения. Та самая надежда, спящая долгое время в потаенных глубинах сердца, пустила ростки, и я решил проверить. Рик отказался от силы и скрыл ее на дне Источника – отличная защита. В подходящее время она бы почувствовала наследника – того, кому была завещана и предназначена.

– Я справился с твоим заданием, нашел то, что Старейшины искали столько лет. Именно ее украл Хранитель, потому что имел на то право.

– Совет считал иначе, – качнул головой Шаэрриан.

Мне захотелось крикнуть: «Да посмотрите же уже на меня! Что здесь, демоны раздери, происходит?». Но я промолчала, а глава продолжил:

– Ты ошибся, Аан. На что ты рассчитывал? Эта девушка совсем юная для дочери рода Сияющих. Просто человек, ее родила человеческая женщина, в ней нет ни капли драконьей крови. Какую сумасшедшую теорию ты подвел под оправдание неопровержимых доказательств?

– При всем уважении, отец, не спеши с выводами…

И вновь глава перебил Шанти:

– Рик просто попытался прожить нормальную жизнь. Как видишь, отчасти ему удалось. Не нам судить мертвых, – глава улыбнулся, в той улыбке не было ни капли веселья. – Я тоже ошибся: не взросление полукровки стало причиной волнения Источника. Возможно, я хотел видеть то, чего на самом деле не было. Судьба изволит шутить, заставляя меня проживать по второму кругу одни и те же события.

– Может, Высшие хотят, чтобы ты научился чему-то? Сделал на этот раз правильный выбор?

– И я сделаю, будь уверен. Чувства делают нас слабыми, а слабость губит.

Шанти покачал головой.

– Ты не понял, взгляни шире. Тебе дана возможность исправить прежние ошибки, расплатиться с тем, по кому болит душа столько столетий. Подари право на счастье его наследнику.

Шаэрриан продолжал улыбаться, тогда как в глазах читалась скорбь.

– Недавно ты сказал мне обратное: «Не смог спасти тогда, не выйдет и сейчас».

Любимый закаменел, я почувствовала, как похолодели его пальцы.

– Я говорил о другом.

– Неважно, я запомнил. И знаешь, я все же попытаюсь, но пойду не тем путем, на который ты так настойчиво намекаешь. Они не примут ее, пойми. Не приняли тогда универсала, умнейшего ученого, принесшего много пользы этому миру, тем более не примут слабую, не способную о себе позаботиться, бесполезную юную особу.

– Я бы не торопился принижать ее значимость, – мягко вмешался Лис.

Все мы будто только сейчас вспомнили о его присутствии. Старейшина ничего не ответил. Вообще, было странно, почему он настолько откровенен в присутствии иллюзора. Забавно, обо мне говорили так много и так, словно меня здесь и вовсе нет. А я наивно полагала, что захотят допросить. Но никто даже не собирался снисходить до того, чтобы узнать мое мнение, услышать мой голос и мои мысли.

– Отец, я…

В дверь громко и настойчиво постучали, оборвав Шанти на полуслове. Донесся голос стража: