Тень императора - Василий Сахаров

– Если так, мы им поможем.

– Ладно. – Император махнул рукой и поморщился. – Время покажет, как всё сложится. Главное сейчас – казну наполнять и не втягиваться в конфликты с сильными противниками внутри империи. Ты со мной согласен?

– Само собой.

– Хорошо, что рядом такой человек, как ты, Уркварт. Есть опора, и это делает меня сильнее.

– Это точно, – улыбнулся я. – Без меня никак.

Император тоже улыбнулся. Но вскоре он снова нахмурился и задумался. Наверняка мыслями Марк вернулся к Элен Кенике. И молодой государь всё-таки затронул эту тему:

– Мне всегда говорили, что я не принадлежу себе. Учителя твердили, что император не может позволить себе обычные человеческие радости. Но я этому не верил. Хотелось любви, счастья. И когда появилась Элен, я потерял голову. Возможно, допустил роковую ошибку и теперь за это расплачиваюсь. Ты знаешь, что она устроила мне прошлой ночью?

– Разумеется.

– Офицеры особой группы сообщили?

– Они самые.

– И ты специально молчишь, обходишь эту тему?

– Да. Ты обязан принять решение самостоятельно.

– Оно уже есть.

На мгновение я напрягся. А что, если Марк прикажет убрать девушку или поручит мне проследить за процедурой аборта? Я на такое не подписывался.

Однако император меня не разочаровал, и мужчина в его душе победил императора.

– Мать моего ребёнка должна знать, кто я на самом деле. Сегодня маски будут сброшены, и у меня будет бастард. Когда придёт срок рожать, Элен покинет Грасс-Анхо и поселится на острове Данце, под надзором тайных стражников семьи Ройхо. Бастард родится, и ты, Уркварт, воспитаешь его. Что с Элен будет дальше, решу позже. В любом случае мать моего ребёнка не должна бедствовать или в чём-то нуждаться. Ты меня понимаешь, друг?

– Да, Марк. Твои слова услышаны, и я их запомню. Только одного в толк взять не могу.

– Чего?

– А как же любовь, о которой ты так много говорил девушке?

– Не было её.

– Вот, значит, как… – протянул я.

– Именно так. Имела место увлечённость. Не более того.

– А я ведь тебя сразу предупреждал: не надо девчонке мозги пудрить. Но ты меня не слышал и не слушал.

– Признаю, был не прав, – кивнул Марк. – Однако теперь уже ничего не изменить. Что сделано, то сделано. В отличие от тебя у меня нет большого опыта общения с противоположным полом. Поэтому я потерял голову.

– Что ж, твоё величество, ты в своём праве. Девчонке жизнь оставил, уже хорошо.

– Перестань, Уркварт, – поморщился он. – Мне и так нелегко, а ты ещё подкалываешь. Не надо.

– Не буду.

– И вообще, прошу тебя: оставь меня одного. Мне нужно подумать.

– Как скажешь. Если понадоблюсь, я во дворце.

Покинув покои императора, я миновал два поста охраны из оборотней и офицеров особой группы, вышел в тронный зал и оказался в окружении. Три десятка придворных, словно стая хищников на охоте, обошли меня с флангов и сдвинули свои дружные ряды. Не пробиться. Пришлось остановиться, и я оглядел этих дармоедов. Камергеры, гофмейстеры, гофмаршалы, шталмейстеры, егермейстеры, форшнейдеры, церемониймейстеры и камер-юнкеры. Это только самые видные и наиболее влиятельные дворцовые чины. Не считая многочисленных лакеев, посудомоек, полотёров, поваров, официантов и прочих прислужников, вроде десятого помощника третьего заместителя главного смотрителя шестой кладовки. В большинстве они никчёмные личности, попавшие во дворец по протекции или по знатности рода. И почти все являлись шпионами либо канцлера, либо ещё кого-то. Причём это не считалось зазорным, и за доносительство придворные почти официально получали второе жалованье, не считая взяток от желающих посетить резиденцию императора дворян и богачей.

Честное слово, собрал бы их всех и отправил на фронт. Оставил бы только лейб-медиков, магов и минимум слуг, а остальным – команда «Вперёд! На штурм вражеской крепости!». Однако мечты остаются мечтами, сие невозможно. Как известно, властителя играет свита, и повелитель миллионов людей Марк Четвёртый Анхо обязан содержать всю эту свору, а мне приходится их терпеть.

– Граф, – первым ко мне обратился церемониймейстер Дамиан Больх, седой старик с длинной бородой и в расшитом золотыми нитями кафтане, редкий зануда и педант, – с его величеством всё в порядке?

«Засуетились, крысы, – подумал я. – Давно Марк из дворцового графика не выбивался. Вот и встревожились».

– А к чему этот вопрос? – На моём лице ни единой эмоции.

– Как же, ведь император отменил две встречи. Мы беспокоимся… Может, прислать к нему медиков?..

– Его величество не болен. С ним всё в порядке. Обычное дело – тоска. Скоро всё пройдёт.

– Тогда надо вызвать шутов, гимнастов или актёров, а лучше – симпатичных актрис… Вы понимаете, о чём речь, граф?..

– Нет, не понимаю. Его императорское величество желает побыть один, и я не завидую тому, кто попробует его побеспокоить. Это всё, господа.

Протиснувшись сквозь придворных, я вырвался из толпы и быстрым шагом направился в библиотеку, где меня ожидала ламия. Сегодня она свободна, госпожа Ириф взяла себе выходной, и Отири решила этот день провести со мной. А я этому только рад. Каждый миг пребывания рядом с ней в радость, потому что наполнен взаимной любовью и нежностью.

Однако оторваться от придворных оказалось непросто. Некоторые особо наглые и дерзкие продолжали меня преследовать. Надо отдать им должное, они очень хорошо разбирались в дворцовой политике, и если раньше придворные знали, что я не в ладах с канцлером, ни один не приближался. Боялись, мерзавцы. А с недавних пор, после того как граф Руге перестал обращать на меня пристальное внимание, по крайней мере, сделал вид, что граф Ройхо его не интересует, их отношение резко изменилось. Теперь обитатели Старого дворца старались со мной подружиться, и мне это не нравилось. Категорически. Мешаются под ногами и отвлекают, но ничего, я их научу хорошим манерам. При первом же удобном случае и в свободное время.

– Любезный граф, – на ходу зашептал на ухо пристроившийся рядом камер-юнкер барон Кен Каур, несмотря на пожилой возраст, весьма подвижный человек и неплохой фехтовальщик, – как родственник, осмелюсь поделиться с вами некоторыми сведениями.

«Какой такой родственник?» – промелькнула мысль, и память услужливо вытолкнула на поверхность информацию: семья баронов Каур состоит в родстве с Койнами, а моя мать – урождённая Койн. Следовательно, какие-то кровные пересечения с камер-юнкером имеются. Только поздно этот гад о родстве вспомнил. Раньше надо было, а теперь он мне не интересен.

– Слушаю вас, дорогой Кен. Что вы хотите сообщить?

– При дворе процветает коррупция. Камергер Эльскван обложил данью своих подчинённых, и я, как честный человек, считаю, что император не должен держать такого подлеца рядом с собой.