Правило русского спецназа - Андрей Николаев

— Боже мой… — восхитился О’Киф — на подносе исходили паром багровые лангусты.

Следующие несколько минут были заполнены треском вскрываемых панцирей. Макнамара отправил в рот солидный кусок розового мяса, промокнул губы салфеткой и внимательно посмотрел на О’Кифа.

— Скажите, Патрик, вы хотите жить?

О’Киф, высасывавший сок из ноги омара, замер.

— Хм… в каком смысле, шеф?

— В прямом. О-о, я совсем не хотел испортить вам аппетит, — сказал Макнамара, видя, что собеседник изменился в лице и отставил тарелку, — у меня для вас новость. Русский эсминец, который ремонтировался на Сан-Анджело, попал в засаду гетайров и уничтожен со всем экипажем.

— А я при чем? Ну не повезло русским. Хотя капитан эсминца был приятным человеком и показался мне весьма решительным.

— Русские, когда прижмут Александра и выяснят, куда пропал их корабль, сопоставят события: ремонт — уход с Сан-Анджело — засада. Конечно, мы ни при чем, — Макнамара скривил губы в усмешке, — но поди докажи. Кроме того, как ни прискорбно, наши отношения с гетайрами могут стать достоянием гласности: неизвестно, сколько провозится объединенный флот с Александром, по рано или поздно гетайры будут разбиты. Слишком неравные силы, — Макнамара покачал головой, — и слишком безоглядно Александр действовал. Несомненно большинство из следующих за ним погибнет, но будут и пленные. Вы можете поручиться, что это не будут люди, которым известно о связи «Макнамара инкорпоретид» с Александром Великим?

— Нет, — выдавил побледневший О’Киф.

Он совсем перестал есть и комкал в руках салфетку, хмуро глядя на Макнамару.

— Скажу вам больше, Патрик, — Макнамара подался вперед, — я окажусь ни при чем. Я и моя корпорация. Вы действовали на свой страх и риск, набивали свой карман, и когда мне зададут вопросы, я свалю все на вас.

— Но, шеф… вы же сами говорили — никакой документации. Я так и поступал. Может быть, капитаны торговых кораблей подозревают что-то, но это только подозрения. Оборудование и товары перегружались вдали от транспортных линий и… вообще я руководствовался вашими указаниями, — внезапно тонким голосом воскликнул О’Киф, — вы не должны бросать меня. Я… я…

— Спокойно, — поморщился Макнамара, — не надо истерики. Я лишь обрисовал вам сложившуюся ситуацию. У вас есть около полутора месяцев, чтобы завершить дела компании на Сан-Анджело и убраться оттуда. Вы отличный управляющий, Патрик, а я не разбрасываюсь нужными и полезными мне людьми. Вам просто на время надо сменить амплуа. Что вы скажете о преподавательской карьере?

— Э-э… о преподавательской? — промямлил О’Киф, сбитый с толку стремительной сменой темы. — Правду сказать, я никогда о ней не думал.

— Я открыл несколько курсов для менеджеров среднего звена в наиболее почитаемых учебных заведениях. В университете Симарона, на Таире, в Нью-Вашингтоне. Если вы согласитесь..

— Я согласен, — выпалил О’Киф, не дослушав предложения. Схватив бутылку вина, он наполнил свой бокал и выпил в три глотка, — конечно, я согласен.

— Отлично. К примеру, в Таирском университете вы пришлись бы весьма к месту. К тому же, — Макнамара понизил голос, — у Таира ни с одним государством нет соглашения о выдаче преступников. А ведь вас будут считать преступником, мой дорогой Патрик.

— Шеф, вы меня совсем запугали, — О’Киф достал платок и вытер пот со лба, — я же сказал: я поеду на Таир и буду преподавать. Я всю душу вложу в обучение ваших студентов, Майк. Сейчас мне кажется, что я мечтал об этом с детства.

— Вот и прекрасно. Давайте же перейдем к десерту и больше я вас не задержу. Полагаю, вам следует сегодня же отправиться в обратный путь — чем раньше вы закроете наши дела на Сан-Анджело, тем лучше.

За десертом О’Киф не оценил ни превосходный коньяк, ни бесценный кофе, который Макнамаре доставляли прямо с Земли. Сигарой он поперхнулся и долго кашлял, брызгая слюной и вытирая слезы.

Макнамара проводил его до лифта и, пожимая руку, напомнил:

— Вы обязаны завершить все дела в назначенный срок, Патрик, а через два месяца должны приступить к своим новым обязанностям. Мне нужны люди, нужна грамотная и зубастая молодежь, и вы будете одним из тех, кто даст мне ее.

Через час «Монровия», даже не успев полностью заправить топливом танки, стартовала с орбитального терминала. О’Киф, запершись в рубке связи, по закрытому каналу отдавал распоряжения персоналу компании на Сан-Анджело. Он решил не тянуть время — а вдруг объединенный флот начнет операцию против гетайров раньше?

Макнамара принял сообщение, что «Монровия» покинула орбиту Клеменции, и приказал подготовить челнок. Сегодня он хотел облететь свои предприятия, с тем чтобы назавтра вылететь на Нью-Вашингтон. Через три дня ему предстояло участвовать в открытии нового колледжа, названного в честь соратника Макнамары-старшего Томаса Лундквиста. Подготовка целого поколения соратников займет не один год, но это будут единомышленники, которых так сейчас не хватает. Их не надо будет использовать втемную, как О’Кифа и десятки других, они будут готовы работать по двадцать часов в сутки ради далекой цели, они будут уверены в правильности избранного пути и не остановятся ни перед чем.

Если бы не проведенная Федеральным Бюро операция «Секта», у него уже сейчас были бы последователи, внедренные в государственные структуры. Он слишком поздно узнал о проводимой операции и ничего не смог сделать. Впрочем, винить себя Макнамаре было не в чем — тогда он только-только взял управление корпорацией в свои руки. Далось это нелегко — пришлось пройти через кровь и грязь, но его готовили к тому, чтобы идти к поставленной цели, не замечая препятствий, долгих одиннадцать месяцев. Это было тяжелое время, когда ломались все привычные представления о жизни и своем месте среди людей. Собственно, и понятия о людях, о положении человечества во вселенной, тоже менялись кардинально, но только поверив в окончательную цель можно достигнуть желаемого. Справедливость — высшее благо, но путь к ней будет труден и тернист. Что ж, он прошел его и покажет дорогу остальным.

Макнамара уже понял, что Александр Великий проиграл. Рано, слишком рано было выступать против мирового порядка с позиции силы. Конфронтация с мировыми державами была заранее обречена на неудачу — еще не подготовлено общественное мнение, еще не запали в умы граждан те идеалы, ради которых Макнамара работал, и будущее, которое он видел отчетливо, еще никто не мог увидеть в исподволь надвигающихся на человечество переменах.

К сожалению, даже он, всемогущий Майкл Макнамара, глава промышленной и финансовой империи, иногда был бессилен. Он мог протащить через парламент любой нужный ему закон или заблокировать невыгодный, он мог выставить несколько десятков вооруженных кораблей, чтобы запугать конкурентов, он мог спровоцировать беспорядки, снять либо назначить нужного ему человека почти на любой пост в правительстве, но порой его власть и деньги не значили ничего.

Было похоже, что кто-то очень сильный и независимый уже осознал наползающую на человечество тень и готовился противостоять неведомой угрозе.