Пленники Зоны. Сталкеры навсегда - Сергей Коротков

– Фу-у, ёп, – Орк зажал нос и сморщился, – командир, может не надо? Вонь, как из очка.

– Отойди, неженка. Согласен, запашок тот еще. Шанель номер пять, – Никита одной рукой сдвинул край своего капюшона с шеи и прикрыл им нос, другой продолжал ворошить мертвых, – надо глянуть, кто этот здоровяк. Может жетон или КПК остался. Фу, ну и вонища-а!

Орк отошел на пару метров, бросая на лес боязливые взгляды. Эскимо окликнул разведчиков.

– Иди к сталкеру, – шепнул Никита Орку, а сам, убрав карабин, не брезгуя, полез рукой в груду костей, – опачки, что это у нас здесь такое?

Через минуту копошений он выудил подсумок, пояс для артефактов и цепочку с кулоном. Потом, словно, обжегшись, отскочил от кучи костей и зловония и, глубоко выдыхая, ломанулся на опушку леса:

– Фу-у, етить их налево! Ну и дерьмо.

– Что там, командир? – спросил Бродяга, лежащий между сидящими бойцами.

– Вот именно что, а не кто. Уже никто.

Никита плюхнулся возле товарищей и отдышался, словно хотел выпустить из себя всю вонь истлевших мертвецов. Он поведал о том, что увидел под елью, попутно ковыряясь в хабаре погибшего незнакомца. Кэп подсунул тряпку, и майор, обтирая предметы, любовался ими под восторженные возгласы друзей. Бродяга сопровождал его действия репликами и пояснениями, цокая языком от восхищения и нескрываемой зависти.

Кулон на серебряной цепочке оказался артефактом «глаз» в специальной оболочке. По заверениям сталкера он позволял носителю обладать суперчувствами, повышая его врожденные способности и добавляя те, которые необходимы были в той или иной ситуации.

– Вот наденешь на себя «глаз», станешь тонуть, а сил прибавится больше, вес тела меньше. То есть прибудет тебе все то, что содействует спасению на воде. Или смотришь вдаль, глаза режет, туман, пыль, дождь мешают, а артефакт позволит видеть дальше и зорче, как в оптику. Ну, временно, конечно. Мда-а, редкий артефактик! Сильный, – рассказал Бродяга.

Амулет действительно вперился странным оком в нового хозяина, заставив того поежиться и смахнуть непонятные наваждения. Никита скорей убрал его в наплечный карман куртки. Контейнеры пояса все до единого были набиты неплохими на взгляд сталкера артефактами: «сердце», «иголка», «ёж», «филейка», «жемчужина» и пара «слез».

– Блин, разведка, вот тебе подфартило-то! – не сдержался Бродяга. – Обеспечен теперь на год жизни. Точняк.

– С Орком поделюсь, он заметил трупы под елкой. Точнее сказать, унюхал.

Все пятеро заулыбались, даже Ахмад, ковырявший сучком грязь на сапоге. Никита пошуршал в затхлом сыром подсумке, в каких носят гранаты. Полная фляжка со спиртом, размокшие плесневелые сухари в остатках газеты, облезлая фотография с неразборчивым силуэтом семьи из трех человек и обыкновенный магнит. Как на школьных уроках по физике.

– Странно, – удивился майор, вертя в руке красно-синюю дугу, – зачем ему эта тяжесть нужна была?

В шелковом мешочке оказались бусы. Красные стекляшки сразу замигали, как гирлянда на новогодней елке, поразив всех присутствующих необыкновенной красотой. Во мраке надвигающейся ранней в Зоне ночи мерцание вишневых огоньков выглядело волшебно.

– А это «бусы», только из дюжины артефактов «рубин». Командир, ну, ваще-е тебе повезло! – восторгался Бродяга, на лице которого играли кровавые отблески бус.

– Офиге-е-ть! – Никита и сам поразился находке, даже рот открыл. Такое восхищение последний раз было, когда он держал новорожденную дочку в руках, лет так цать назад, а до этого, когда отец привез из Москвы первую цивильную игрушку, сувенирную модельку «Волги».

– «Бусы» из «рубинов» – это круто! Золото в платине. Водка в спирте. Гы-ы, – осклабился Бродяга, – лучшего подарка бабе не бывает. А еще и от кучи болячек, от сглаза, наговоров и чёрной магии. Фартовый ты, разведка. Ох, везунок!

– Сплюнь, командир, – отозвался Кэп.

Никита улыбнулся, но сплюнул три раза через левое плечо, упрятал артефакт-диковинку и открыл фляжку, принюхиваясь:

– Ну что, обмоем находку? По глотку разрешаю.

– Легко, командир.

Выпили по кругу, занюхивая рукавом, сталкер при этом крякнул, глянул на Доктора – «можно?» и, получив утвердительный кивок, с радостью булькнул из фляжки:

– За удачный хабар!

Из темноты леса мигнул фонарик и потух. Никита поднял народ, и все углубились в чащу. Эскимо, оказывается, нашел узкий проход в зарослях, выводящий на тропу.

Группа приостановилась возле скелетов под елью, мысленно отдала почести и двинула за Орком. Хоронить не решились, причин было две: судя по истлевшей одежке и ржавому бронежилету труп принадлежал бойцу «Анархии» плюс смешавшиеся кости человека и зверя в темноте не позволили бы провернуть погребальные мероприятия. Не сталкер, не солдатик – и ладно!

Отряд нагнал Эскимо, который сидел на корточках перед капканом на крупного зверя.

– Егеря проделки, – сделал вывод Бродяга, – охотится на кабанов да волков. Обходим и топаем дальше, а то вот-вот Чащоба станет живой.

Никого и не нужно было подгонять – люди сами, чуя опасность, усталость от постоянного напряжения и страх, торопились вперед.

Миновав три аномалии, один артефакт «филейка», который Эскимо подобрал себе, а также пару ловушек – яму с кольями и самострел, группа вышла из чащобы на полянку.

Табличка на столбике с кривыми каракулями: «Милости прошу к моему шалашу, если ты не враг и не мудак» по заключению Бродяги была написана самим Егерем. На том конце поляны, уже окунувшейся в сумерки, виднелись очертания и самого «жилища-шалаша». Юморист, написавший на столбе приветствие, жил в обыкновенном вагончике «Кедр», возвышающемся на трехметровых бетонных сваях. Приставная лестница от земли к двери наверх находилась на месте, хотя в окошке с решеткой и жалюзи мигал огонек свечи. Под вагоном между свай томилась аномалия «пузырь», лучше всякой собаки и капкана охраняющая хозяйство. Такая ватообразная безобидная субстанция, почти невидимая в тени. Безобидная? Да, для свай и поленницы дров, для толстенной сосны, росшей впритык к хижине Егеря и кроной утопающей в сером небе. Но не для живых существ! Любая земная тварь, попавшая в «пузырь», проваливалась в него и исчезала, чтобы вылететь где-нибудь далеко за лесом, из другого такого же аномального поля.

Кроме того, вокруг свай, образуя овал площадью квадратов в пятьдесят, на протянутой по столбикам «егозе» плотной стенкой висели «волосы», будто специально выращенные или повешенные здесь.

На подходе к вагончику сбоку от его двери открылась жезлонка, и высунулась двустволка двенадцатого калибра, красноречиво намекающая на «теплый прием».

– Кто пожаловал ко мне? Кому, ёшкин кот, не спится ночами? – раздался хриплый пожилой голос.

– Егерь, принимай гостей, ядрена вошь! Мы не враги и не мудаки. Свои идут, – крикнул с носилок сталкер.