Рыцарь ночи - Ярослава Лазарева

Я видела, что он сдерживается из последних сил.

— Спасибо, — спокойно ответила Зина и улыбнулась. — Свадьбу справлять не будем, потому что оба считаем, что все это буржуазные пережитки.

— А зачем ты тогда сегодня со мной за вербой ходила? Зачем просила тебе ее нарвать? — с горечью спросил Грег. — Муж-то как к этому отнесется?

— Не понимаю! — скривила она губы. — Я свободный человек и делаю то, что считаю нужным. И у нас правильные отношения без всякой там ревности. До свидания! — повторила она и вновь протянула ему руку.

Но Грег бросил ей ветки вербы под ноги, резко повернулся и быстро пошел в переулок. Зина пожала плечами, подняла вербу, соединила ее со своим «букетом» и отправилась в противоположную сторону.

А я поспешила за ним. Я так волновалась, что у меня стучали зубы. Грег шел размашисто и что-то бормотал. Я видела, как развеваются его кудри, как распахнутые полы длинного замызганного пальто, похожего на старую солдатскую шинель, откидываются назад от быстрой ходьбы. Я с трудом поспевала за ним и уже плохо понимала, что происходит. Но сердце колотилось так, что мне казалось, будто его стук разносится по всей улице. Грег приблизился к какому-то заброшенному дому и нырнул в проем двери. Здесь, по всей видимости, происходил снос ветхого жилья, так как видно было, что все здания нежилые. Окна были без стекол, двери отсутствовали, кучи мусора заполняли двор. Я устремилась за Грегом. Зайдя в проем и миновав короткий коридор, я оказалась в знакомой комнате, которую видела и во сне, и на картине Ренаты. Я не смогла сдержать крика, так как Грег уже свернул веревку петлей и подвешивал ее на ржавый крюк, торчащий посередине ободранного потолка. Но Грег меня не слышал. Тогда я бросилась к нему, пытаясь вырвать веревку. Однако прошла сквозь него, как сквозь пустоту. Поняв, что я по-любому ничего не смогу сделать, я отошла в угол и закрыла глаза. Но все слышала. Грег плакал, звал Зину, потом притих. В этот момент раздался колокольный звон. Но он был не веселым, праздничным, а мерным и скорбным. Тяжелые звуки казались огромными каплями, которые равномерно падали одна задругой и будто придавливали к земле своей печалью.

— Нет! Не хочу! — закричал Грег. — Не хочу больше!

Я услышала стук ножек стула, скрип старого стола, на который он, видимо, взбирался, но только зажмурилась еще крепче. Когда он начал хрипеть, я зажала уши и уткнулась головой в угол. Колокола перестали звонить.

Не знаю, сколько я так простояла. Это было ужасно. Мне казалось, что все страдание Вселенной, вся ее боль сосредоточились в этой комнате, и я невольно впитывала их. Сердце болело невыносимо, голова кружилась. И мне хотелось умереть вместе с Грегом. Слезы текли безостановочно, я их не вытирала.

Когда неизвестность стала невыносимой, я все-таки набралась мужества и обернулась. Тело Грега висело в петле, агония уже закончилась. Я приблизилась и замерла. Вдруг труп начал дрожать так, словно его било электрическим током. И я в ужасе отскочила к стене. И вот он выскользнул из петли и упал на стол. И тут же соскользнул на пол, выпрямился и встряхнулся каким-то собачьим движением. Скрюченные пальцы потянулись к шее, на которой виднелась красно-фиолетовая полоса, и обхватили ее. Грег повертел головой и глубоко вздохнул. Когда его руки опустились, я увидела, что след от веревки исчез, а шея и лицо приобрели знакомый мне мертвенно-бледный оттенок. Грег стоял и смотрел по сторонам. На его лице было написано изумление, потом он начал хохотать. И это было страшно. В этот момент раздались чьи-то шаги, и Грег замер. В проеме двери появилась Зина. Ее лицо было встревоженным. Заметив болтающуюся веревку, она подбежала к Грегу.

— Ты это что собрался сделать?! — закричала она. — Я так и знала! Поэтому и вернулась. Уверена была, что ты забьешься в этот дом, в свою любимую нору, чтобы глупо страдать и писать свои буржуазные стишки!

Грег смотрел на нее не моргая. Я так испугалась, что впала в полуобморочное состояние. Зина схватила его за рукав и потянула из комнаты. Он тихо зарычал. Она отпрянула и вперила в его лицо неподвижный взгляд. Ее зрачки расширились.

— Какой ты бледный! — испуганно прошептала Зина и отодвинулась. — Как странно ты выглядишь!

Грег схватил ее и рывком притянул к себе. Она пискнула от страха. Но он уже запрокинул ее голову и впился в шею. Заметив струйки крови, побежавшие по ее коже, я зажмурилась. Когда все стихло, я открыла глаза и увидела, что Зина лежит на полу. Она была мертва. Грег склонился над ней. Его лицо застыло. Потом он вытер губы, резко развернулся и покинул комнату…

Я очнулась и судорожно вздохнула. Я по-прежнему лежала на коленях Грега. Он смотрел на меня немного напряженно. Я резко села и отодвинулась.

— Прости, если напугал тебя, — проговорил он. — Но сейчас ты все знаешь. Я хотел, чтобы ты понимала до конца, кто я, что я.

— Но ведь… — начала я и замолчала.

— Да, сейчас я не питаюсь человеческой кровью, — ответил он. — Однако раньше, и особенно в первое время после превращения, я никак не мог насытить эту жажду. Особенно меня привлекали юные золотоволосые девушки, похожие на…

— Не надо, — попросила я. — Я и так видела достаточно!

— Прости! — сказал Грег. Потом после довольно длительной паузы прошептал: — С тех пор я не выношу колокольного звона. Мне кажется, что он разъедает мой мозг, и хочется зажать уши и заорать.

Я пододвинулась и посмотрела в его глаза. Они были прозрачны, чисты и печальны. Жалость заполнила мое сердце, но и страх не отпускал меня.

Я закрыла лицо руками и постаралась выбросить из головы все, что только что увидела. Странно, но мне удалось это довольно быстро. Картинка стала размытой, ее заволакивал туман, и она словно тонула в нем и исчезала на глазах, превращаясь в прошлое.

Когда я пришла в себя, то увидела, что Грег сидит неподвижно и пристально смотрит на меня. Я придвинулась и легко поцеловала его холодные губы. Потом отстранилась. Его ноздри дрогнули.

— Но почему я? Почему ты выбрал меня? Или ты вновь захотел крови юной девушки? — неловко пошутила я. — И разве ты можешь любить? — вновь став серьезной, спросила я. — Я хочу знать правду! Пожалуйста!

Грег встал и отошел к окну. Он отодвинул штору и выглянул на улицу.

— Падает снег, — проговорил он, — но все равно видны освещенные окна дома напротив. И за каждым своя жизнь, свои радости и огорчения, любовь, семья… А по улице идет пожилая пара. Они выгуливают славного рыжего песика. Я вижу, как он бежит перед ними, помахивая хвостом… Возле подъезда стоит парочка влюбленных. Они прильнули друг к другу и не могут расстаться… Для тебя это обычные картины, и ты часть всего этого.

Он отпустил штору и повернулся ко мне.

— Но и ты часть этого, — тихо заметила я. — Ведь ты существуешь здесь и сейчас.

— Да, я существую, — подтвердил он и подошел ко мне.

Но не сел на диван, а опустился на пол возле моих ног. Положив мне голову на колени, прижался. Я стала перебирать его шелковистые волосы, медленно, прядку за прядкой. Нежность вновь переполнила меня. Мне было настолько хорошо с Грегом, что казалось, я могу так просидеть вечность.