Сон разума - Андрей Ливадный

Андрей кивнул, мысленно соглашаясь с такой оценкой. Зная историю человечества, он понимал, о чем только что сказала Ланита.

– Люди расселились по большой территории и жили мирно, занимаясь сельским хозяйством и строительством городов. У прежних поколений не было единой власти, каждая община жила по своим законам, но и вражды между отдельными поселениями не было. Иногда на территории, занятой людьми, появлялись иные существа, которые обитали в далеких областях.

Андрей мысленно напрягся. Иные… Уж не логриане ли?

Лана не заметила его реакции и продолжала скупое, сжатое изложение событий, о которых остались лишь обрывочные, не несущие подробностей сведения:

– Люди постепенно привыкли к необычной внешности чуждых существ и научились общаться с ними, обмениваясь знаниями. Думаю, это был недолгий золотой век моего народа, потому что настал день, когда в небесах Первого Мира начали один за другим появляться корабли храмовников.

По лицу Ланы пробежала тень. Очевидно, она вспомнила годы, проведенные в Храме, и Андрей без труда догадался, какого рода воспоминания могут вызвать такую мимику на лице молодой девушки…

– Это были злые, бескомпромиссные люди, – справившись с внезапно всколыхнувшимися эмоциями, продолжила Ланита. – Они, как и мои предки, появлялись в небесах Первого Мира на борту огромных космических кораблей, которые падали, разбиваясь о землю, а выжившие при катастрофах люди разбредались в отчаянии кто куда – их оружие не действовало, большинство машин, от которых они оказались остро зависимы, отказывались работать; и пришельцы буквально сатанели от этого, впадая в черное отчаяние…

– Кто-нибудь записывал историю планеты? – спросил Кречетов, памятуя о книгах, которые исчезли со стола.

– Нет, – ответила Лана. – О появлении храмовников рассказывали мне Учителя… Если говорить честно, я не до конца понимаю многие термины, а уж явления – тем более.

– Это не беда, – успокоил ее Андрей. – Возможно, я смогу восполнить некоторые пробелы. Извини, что перебил…

Глаза Ланы вновь подозрительно сузились.

– Ты знаешь, откуда пришли храмовники?

– Догадываюсь… Но, раз ты начала рассказывать, продолжай.

– Хорошо… – Лана отпила глоток воды, так и не притронувшись к пищевому концентрату.

– Поначалу, после крушений, пришельцы бродили по заселенным землям, словно дикие звери, сбиваясь в стаи, ссорясь между собой и враждуя с коренным населением, – продолжила она. – Упавшие с небес корабли высились грудами покореженного, обгорелого металла, а уцелевшие при катастрофах люди упрямо не хотели принимать новой реальности…

– А как вели себя твои предки? – спросил Андрей.

– Они жалели их, несмотря на множество кровопролитных столкновений, – ответила Лана. – Жалели, как неприкаянных, не знающих правды и не пытающихся даже задуматься над ней. – Она зло сверкнула глазами. – По моему мнению, предки были слишком мягки к пришельцам, идолом которых являлась война, и это мягкосердечие однажды дало страшные всходы…

Она вновь сделала короткую паузу, собирая воедино обрывочные, полученные из разных источников сведения.

– История утверждает, что на одном из терпящих бедствие кораблей в Первый Мир прибыл основатель Ордена храмовников – его имя хранится в тайне до сих пор. – Она взглянула на внимательно слушавшего ее Андрея. – Это был сильный духом, властный человек, который частично сумел проникнуть в суть окружающего пространства, но не захотел мириться с этим знанием, не принял его, а пошел наперекор, собирая вокруг себя разрозненные отряды единоверцев.

Под его руководством они построили укрепленную базу, которой дали название Храм и откуда провозгласили себя носителями нового закона. – Лана вздохнула. – Поначалу на них не обратили должного внимания – жители окрестностей спокойно отнеслись к факту начавшегося строительства… Они даже порадовались тому, что пришельцы наконец опомнились, перестали грызться между собой и грабить окрестные поселения, а принялись убирать обломки своих кораблей, транспортируя все материалы к четырем холмам, расположенным далеко отсюда, на равнинной части материка.

…Андрей, испытавший на собственной шкуре все катастрофические коллизии, которые претерпела автоматика «Новы» по мере вхождения в околопланетное пространство, с трудом мог представить, какую титаническую работу пришлось произвести первым храмовникам, чтобы заново воссоздать и переоснастить свою технику, заменив мертвые системы на новые, более грубые, но действенные в местных условиях.

Голос Ланиты по-прежнему звучал ровно и глухо, а перед мысленным взором Кречетова разворачивались картины прошлого:

– …Результатом той деятельности, которую беспечно игнорировали исстари населявшие Первый Мир люди, стала война. Беспощадные, хорошо вооруженные, четко организованные отряды храмовников однажды вышли из-за стен выстроенной ими укрепленной базы и без труда захватили обширную область, поработив ее население и провозгласив власть новых законов. Мои предки пытались сопротивляться вторжению, но были жестоко разгромлены, а все, кто обладал древними знаниями, преследовались и уничтожались… – Лана внезапно умолкла, удрученно глядя на массу старинных предметов, занимавших большую часть стола.

– Это все? – нарушив возникшую паузу, уточнил Андрей.

– В общих чертах. – Подняв голову, Лана посмотрела на него. – Или тебя интересуют подробности моей личной жизни? – Губы Ланиты скривились в ответ собственным мыслям, по лицу опять пробежала тень. – Моя судьба не приведет тебя к пониманию Храма или Круга, – с внезапной горечью продолжила она. – Я не вкусила в полной мере ни того, ни другого. Моя жизнь – это сплошная череда лишений и неудач, в которых теперь я уже не вижу смысла.

– И все же?

Она зябко пожала плечами.

– В трехлетнем возрасте меня отдали Храму. Таков закон – один ребенок из любой семьи обязательно должен быть отдан на воспитание храмовникам. Там я прошла все мыслимые унижения, какие только может испытать человек, из которого формируют бездушного исполнительного воина. Не буду приводить подробностей, ладно?

Андрей кивнул, но она не смотрела на него.

– Не знаю, что помогло мне… Наверное, маленький звереныш, в которого превратилась моя душа, вместо слепого подчинения жаждал свободы, и на первом же боевом задании, когда мой манипул вышел в карательную экспедицию, чтобы уничтожить пособников Круга в одном маленьком городке, я убила офицера и старших солдат, пощадив лишь тех, кто был моими ровесниками… – Лана рассказывала, машинально массируя пальцами виски, будто что-то рвалось наружу из глубин ее разума. – Я не помнила и не контролировала себя в тот день, – призналась она. – Я убивала и испытывала от этого какое-то черное упоение местью… В общем, когда я очнулась, половина манипула была мертва, а те, кого пощадила моя ненависть, стояли разоруженные у стены дома. Я едва сдержала себя, чтобы не убить и их, хотя понимала, что они уже давно не те дети, которые когда-то были оторваны от своих семей. Большинство из них стали настоящими храмовниками, впитав слепые идеи веры в то, что, уничтожив Круг и всех его пособников, преданные Храму воины смогут отложить оружие и жить иначе, – все это являлось чушью, но каждый человек должен во что-то верить, и они верили…