На границе тучи ходят хмуро... - Алексей Кулаков

Узнав о том, что к помещице Лыковой приехал в отпуск ее племянник, и вроде как даже и холостой (не помолвленный ни с кем), тут же зашебуршились соседи, у которых были дочери подходящего возраста. Словно сам собой организовался большой прием на свежем воздухе, на котором были представлены все сливки местного светского общества – то есть десяток семейств разного возраста. Слава богу, что вместе с дамами прибыли и их пожилые кавалеры. Они с легкостью согласились поделиться с молодым поручиком своим боевым прошлым. Вернее, согласился один – остальные слушали без интереса (и наверняка не в первый раз), как когда-то воевал в горах Кавказа почтенный Исидор Карпыч. В отличие от остальных, молодой племянник Татьяны Львовны проявил неподдельный интерес и постоянно уточнял непонятные ему моменты. Тема разговора петляла, как след зайца на снегу, и вскоре про диких горцев забыли, переключившись на извивы гранд-политик – чем и воспользовались кружащие невдалеке (как акулы) гостьи.

«Вот и верь после этого, что сельские девушки милы, скромны и до невозможности застенчивы. Или это мамаши им накачку сделали? И сам дураком оказался. Подарки сделал, а о последствиях позабыл. Подарки дорогие – значит, богатый, а богатый и молодой аристократ – знатная добыча и трофей для любой решительной охотницы. Тетя просто цветет от счастья».

В бой пошла тяжелая артиллерия – величаво подплыв поближе, одна из недавно представленных ему помещиц осведомилась с утвердительной интонацией:

– Князь, приглашаю вас завтра к нам на обед!

– Почту за честь.

«Вот и определилась самая решительная маман».

Вскоре определилась и самая умная (или хитрая) девица. Она попросту напросилась на тот же обед в компании своих подружек, причем словно бы и не хотела, но раз уж пригласили… Послушав прелестное щебетание юных (иногда весьма и весьма условно) девиц, поручик страстно захотел обратно на заставу, к таким милым и родным «контрабасам». Какая тоска этот сельско-светский флирт! Тем более что ни одна не была в его вкусе: или стройная до невозможности (невозможности обнаружить грудь, например), или слишком фигуриста, примерно полторы Софьи сразу, как минимум. Вдобавок бледные как поганки – и это в конце августа! Нет, понятно, что загорают только крестьянки и мещанки, но надо же и меру знать.

– Что-то ты невесел, мой мальчик?

Подошедшая тетушка просто лучилась радостью – у нее в гостях собрались такие господа! Вернее, сударыни.

– Неужели тебя никто не заинтересовал? Вот хотя бы дочка помещицы Федоровой – чудо как хороша, прямо кровь с молоком!

– Благодарю, но свои сердечные дела я устрою сам.

– Ну, Сашенька, не сердись. Ты же знаешь, я желаю тебе только хорошего.

– Ну что вы, тетушка, как я могу на вас сердиться. Просто я еще не готов к серьезным отношениям!

«Иначе замучают до смерти. О! Я ведь еще и на фабрику успею заглянуть! Или не успею? Ежели послезавтра отправиться и не ночевать в Сестрорецке – вполне успеваю».

– Тетя, я хотел бы просить вашего совета.

– Слушаю тебя, мой мальчик.

– Мне хотелось бы знать, возможно ли выкупить Агренево и какую сумму выставит банк. Но сам я с этим управиться не смогу, попросту не достанет времени. Возможно, вы?

– Сколько долгу, я тебе и сама скажу. Дай бог памяти… Тихон Иулинович ведь говорил мне как-то… Вспомнила! Две закладных на общую сумму в сорок тысяч. Почти сорок, точно все же не помню. Но на выкуп надо меньше: все порушено да заброшено, земля сорняком взялась, поместье, поди, и сгнило уже совсем.

– А долго ли все оформлять?

– Вот чего не знаю, того не скажу. Тебе же не к спеху, да и денег таких нет. Расспрошу знакомых, может, они что посоветуют. Банк какой с низким процентом, стряпчего хорошего.

– Я уж как-нибудь без кредита обойдусь, своими силами. Нам премии хорошие дают за перехваченную контрабанду. Я вот еще о чем хотел справиться…

Такая новость была для Татьяны Львовны полной неожиданностью. Нет, она, конечно, знала, что офицеры в пограничных бригадах живут получше, чем в обычных пехотных полках, но чтобы настолько!

– У вас там что – и золото через границу таскают?

– Тетя! У меня солдаты-ветераны во взводе за последний год по полторы тысячи премии заимели, это самое малое. А я ими командую.

– Сдается мне, племянник, ты что-то недоговариваешь.

Разговор, принимающий явно нежелательное направление, вовремя прекратила одна из соседок тетушки:

– Князь, позвольте пригласить вас к нам на обед.

– К моему величайшему сожалению, вынужден отказаться, потому как послезавтра отбываю.

– Как!

И соседка, и тетушка произнесли это одновременно, только интонации разнились: первая досадовала, а вторая неподдельно огорчилась.

– Тогда, может, на завтра?

– Увы, я уже приглашен на обед госпожой… Замятиной, ежели мне не изменяет память.

Недовольно поджав губы, помещица отошла прочь.

– Вот и зря, Саша, дочка у… Молчу-молчу, не сердись на свою старую тетку.

– Тетя! Я ведь даже и не сказал ничего. Ах да! Мы ведь приглашены на обед вместе, не так ли? Иначе я просто помру от скуки.

На званый обед Татьяна Львовна не поленилась надеть все подарки своего племянника, да еще и не позабыла небрежно упомянуть про подвеску с серьгами как о мелком подарке на помолвку. Сам Александр старался больше молчать и слушать, открывая рот только для очередной похвалы: хозяйки, дочки хозяйки и так далее – по списку. Причем предпочтение явно отдавал (невинно и в рамках приличий) той самой хитрой и умной (а в данный момент радушно-оживленной) девице, чем немало нервировал хлебосольных хозяев. С трудом отказавшись от предложения помузицировать или спеть несколько романсов, поручик славно отдохнул и развеялся, обсуждая с почтенным главой семейства всякую ерунду вроде последних столичных новостей. Примерно через час он отвлекся и незаметно огляделся, после чего вежливо и слегка торопливо откланялся – а то вроде уже и танцы намечались под рояль. Тетушка решила остаться и продолжить общение.

Обратно племянник возвращался со всем комфортом, неспешно любуясь проплывающими мимо пейзажами. И вспоминал. Когда он ехал осматривать поместье своего отца… бывшее поместье, то видел несколько сел и одну деревню. Заезжать и останавливаться, разумеется, не стали, проскочили, не сбавляя скорости, но… Даже и так удалось понять, что живут люди очень небогато. Жизнь крестьянина-общинника в веке девятнадцатом почти ничем не отличалась от жизни его предков в веке семнадцатом. Разве что его теперь за говорящий скот не считали. Землю пахали прадедовой сохой, про сеялки и веялки все слышали, но редко кто видел, наделы все больше и больше истощались… в отличие от налогов и повинностей – вот тут была полная стабильность. Современная сельхозтехника, как и агрокультура землепользования, применялась только помещиками, да и то не всеми, а только достаточно богатыми. Плуг-то, оказывается, вещь недешевая, как и услуги хорошего агронома. Урожай на корню скупали приказчики «хлебных» дельцов, правда, некоторые помещики предпочитали сами торговать на хлебной бирже, получая заметно большую прибыль.