Страж Раны - Андрей Валентинов

Англичанин улыбнулся, покачал головой и достал большой серебряный портсигар. Он тщательно выбирал сигару, наконец, найдя понравившуюся ему, откусил кончик и долго прикуривал.

— Я, конечно, не из полиции, — ответил он наконец. — Я представляю другую службу. И эта другая служба крайне заинтересована вашим делом…

Он затянулся сигарой, выпустив изо рта серию красивых трепещущих колец.

— Между прочим, еще три дня назад я был в Афганистане. И занимался там, как вы можете догадаться, не только осмотром достопримечательностей. Но меня вызвали — и послали именно к вам. Из этого вы можете сделать вывод, насколько служба Его Величества заинтересовалась вашим неожиданным визитом… Впрочем, забыл представиться: Генри Фиц-Рой, числюсь в метеорологическом отделе, но занимаюсь не только погодой. Сделаем так. Сначала расскажу я, а потом вы…

Он выпустил в воздух новую серию колец и на секунду задумался.

— Компетентная служба Его Величества получает странное донесение. Граница Британской Индии нарушена. В этом нет пока ничего особенного. Правда, нарушена достаточно оригинальным образом — по воздуху. Будь это в Европе — удивляться нечего, но ваш аэростат прилетел со стороны Гималаев. Этим, в конце концов, могли бы заняться военные власти… Но вот состав вашей группы…

Он покачал головой:

— Мистер Валюженич особых сомнений не вызывает, но с ним пребывают трое русских. Двое — вы и мистер Косухин, по вашим словам, офицеры белой армии. Вот это уже любопытно. Насколько я знаю, армия Колчака воевала несколько севернее Гималаев. Но это еще не все. С вами прибыла мадемуазель Берг. Она предъявила документ из Российской Академии Наук о том, что она выполняет важное научное задание.

Арцеулов вспомнил бумагу, которую Берг показывала в полиции, с запозданием подумав, что девушке стоило посоветоваться с ним.

— В Лондоне знают, кто такая мадемуазель Берг, равно как и ее дядя, живущий сейчас в Париже. Итак, молодая и талантливая сотрудница одной из секретнейших лабораторий бывшей Российской империи оказывается в компании двух русских офицеров и американского археолога. Как прикажете это понимать? Прежде чем поговорить с нею, я решил побеседовать с вами — и с господином Косухиным. Впрочем, о нем особый разговор…

— А? Чего? — из дверей выглянула заспанная физиономия Степы.

Англичанин вежливо привстал.

— Господин Косухин? Степан Иванович?

Степа бросил быстрый взгляд на Фиц-Роя, затем на Арцеулова и внезапно стал серьезным:

— Ну, да… Здравствуйте, стало быть.

Англичанин представился, правда не упомянув ни о звании, ни о «метеорологическом» ведомстве. Впрочем, Степа был человеком, видавшим виды, а посему лишь кивнул, попросив минуту, чтобы умыться.

— А он действительно Косухин? — вдруг спросил Фиц-Рой, покуда Степа плескался, приводя физиономию в относительный порядок. Вопрос показался Арцеулову несколько странным.

— Конечно, господин Фиц-Рой!

Англичанин улыбнулся и покачал головой:

— Вы его давно знаете, Ростислав Александрович?

— Ну… Недели две..

Появился Степа, умытый и даже причесанный. Гость если и застал его врасплох, то только в первую секунду.

Из какой службы может быть этот тип в штатском, Косухин сообразил сразу.

— Я беседовал с господином капитаном о том, какое впечатление произвела ваша посадка, — начал Фиц-Рой, когда Степа уселся рядом и с достоинством закурил папиросу, отказавшись от сигары, предложенной «метеорологом», — и даже успел заметить, что с вами, Степан Иванович, предстоит особый разговор…

Он замолчал и выжидательно поглядел на Степу. Тому стало немного не по себе.

— Итак, вы действительно Косухин?

Степа хотел было рубануть: «Да кто же еще, чердынь-калуга!», но вспомнил свою «легенду» и с достоинством ответил: «Так точно». Получилось неплохо, даже Арцеулов одобрил тон — сухой и слегка обиженный. Фиц-Рой порылся во внутреннем кармане, достав оттуда пакет из плотной бумаги. В пакете оказалась фотография на твердом паспарту с золотым обрезом.

— Не соблаговолите ли, Степан Иванович, — трудное русское слово Фиц-Рой произнес точно, тщательно выговаривая буквы. — Кого из, э-э-э персонажей этого фото вы можете узнать?

Арцеулов бросил беглый взгляд на снимок. И тут же вздрогнул — среди нескольких офицеров он увидел человека, которого не с кем было спутать. Человека, лицо которого так походило на лицо его кузена, чей портрет они видели в полицейском участке…

Степа, естественно, тоже узнал Государя. Первая мысль была вполне большевистская: «Издевается, гад!». Но что-то заставило смолчать и еще раз взглянуть на фото, на этот раз внимательнее. Рядом с Царем Кровавым стояли офицеры, один к одному — белая кость, в орденах да лентах. У Косухина аж дух перехватило от возмущения, но он и виду не подал, всматриваясь в лица. Рядом с Императором, подпирая его мощным плечом, высилась крепкая фигура. Лицо наполовину скрывала черная борода, темные глаза смотрели сурово и твердо. Косухин похолодел, узнав генерала Ирмана. А по другую сторону от душителя революции… Степе стало жарко — куда же он смотрел, чердынь-калуга! — брат Коля в таком же роскошном мундире, как и остальные! Николай улыбался, его тезка — царь-кровопиец — тоже, и у всех остальных на снимке настроение было, похоже, не из худших.

Степа тут же вспомнил свой недавний сон. Тогда он увидел брата именно таким — в мундире, с орденами, вдобавок спешившего на какую-то важную встречу. Уж не на эту ли? Косухин хорошо помнил рассказы Николая, а потому почти не сомневался.

— Знакомое фото, господин Фиц-Рой. Если не ошибаюсь, 16-й год. Моему брату Государь Император (слова эти Степа буквально выдавил из себя) вручает орден…

Степин тон вновь понравился Арцеулову. «Государь Император» прозвучало даже с чувством.

— Олл райт, Степан Иванович, — по лицу Фиц-Роя промелькнула улыбка. — Не смею спрашивать, кто из… э-э-э-э, запечатленных здесь ваш брат…

— Слева, — сухо вставил Степа, подразумевая — от царя.

— …Но не соблаговолите ли назвать других ваших знакомых…

— Генерал Ирман. Он справа.

— А еще? Одного вы должны знать.

— Разрешите, — Косухин вовремя вспомнил это интеллигентское слово и вновь взял снимок. Нет, никого больше он не узнавал. Лица как лица — типичные классовые враги.

Степа заставил себя сосредоточиться. Если бы он, красный командир Косухин, был действительно офицером, более того, связанным с проектом «Мономах», то он должен знать… Ну хотя бы того, о котором говорил брат — князя Барятинского, которого первым послали в этот самый «эфир». Где же он должен быть на снимке?

В первом ряду кроме Николая Кровавого, старшего Косухина и генерала Ирмана было еще двое. Рядом с Ирманом стоял немолодой офицер, явно не из летчиков, а вот рядом с братом… Степа лишь вздохнул — если и бывают эти самые аристократы, то этот явно из них. Высокий, чернобровый, длинноногий, с вежливым, но каким-то скучающим выражением на лице.