Час презрения - Анджей Сапковский

– Ах, не годится? Я скажу вам, что годится, а что негодится! Не годится бездействовать и посматривать, как агрессор опустошаетстраны, с которыми мы в союзе! Лирия пала. Аэдирн вот-вот падет! Демавенд водиночку Нильфгаарда не сдержит! Необходимо немедленно выслать в Аэдирнэкспедиционный корпус, надо облегчить положение Демавенда ударом на левый берегЯруги! Там мало войск, большую часть они перебросили в Доль Ангру! А мы тутсовещаниями балуемся! Вместо того чтобы бить, болтаем. Да еще нильфгаардскогопосла принимаем!

– Замолчите, комес. – Князь Эревард из Элландераокинул старого вояку холодным взглядом. – Это политика. Надо учитьсявидеть немного дальше конских ноздрей и своего копья. Посла надобно выслушать.Император Эмгыр выслал его к нам не без причины.

– Ясно, не без причины, – проворчалБронибор. – Эмгыр сейчас громит Аэдирн и знает, что если вступим мы, а снами и Редания и Каэдвен, то мы разобьем его, выкинем за Доль Ангру, в Эббинг.Знает, что если мы ударим на Цинтру, то угодим ему в незащищенный живот,заставим драться на два фронта! Он этого боится! Поэтому пытается напугать нас,чтобы мы не вступали в войну! Именно с таким заданием сюда приехалнильфгаардский посол.

– Стало быть, надлежит выслушать посла, – повторилкнязь. – И принять решение, соответствующее интересам нашего королевства.Демавенд безрассудно спровоцировал Нильфгаард и теперь пожинает плоды. А явовсе не тороплюсь помирать за Венгерберг. То, что творится в Аэдирне, –не наши проблемы.

– Не наши? Да что вы, сто тысяч чертей, плетете? То,что нильфгаардцы уже в Лирии и Аэдирне, на правом берегу Яруги, что насотделяет от них только лишь Махакам, вы называете не нашими проблемами? Надо неиметь ни крупицы разума, чтобы…

– Прекратите, – остановил Виллимер. – Нислова больше. Король идет.

Двери залы отворились. Члены королевского Совета встали,отодвигая стулья. Многие стулья пустовали. Командующий наемными войсками ибольшинство командиров были при подразделениях в Долине Понтара, в Махакаме и уЯруги. Пустовали также стулья, обычно занятые чародеями. Чародеи… «Да, –подумал жрец Виллимер, – местам, которые занимают здесь, при королевскомдворе в Вызиме, чародеи, долго оставаться незанятыми. Как знать, не навсегдали?»

Король Фольтест быстро пересек залу, остановился у трона, ноне сел, только наклонился, оперся руками о сиденье. Он был очень бледен.

– Венгерберг осажден, – тихо произнес корольТемерии, – и падет с минуты на минуту. Нильфгаард безостановочно идет насевер. Окруженные полки еще бьются, но это уже ничего не изменит. Аэдирнпотерян. Король Демавенд бежал в Реданию. Судьба королевы Мэвы неизвестна.

Совет молчал.

– На нашу восточную границу, то есть на устье ДолиныПонтара, нильфгаардцы выйдут через несколько дней, – продолжал Фольтесттак же тихо. – Хагга, последняя крепость Аэдирна, долго не продержится. АХагга – это уже наша восточная граница. И на нашей южной границе произошлонечто очень скверное. Король Эрвилл из Вердэна присягнул на верность императоруЭмгыру. Открыл ворота и сдал крепости в устье Яруги. В Настроге, Розроге иБодроге, которые должны были защищать наш фланг, теперь размещенынильфгаардские гарнизоны.

Совет молчал.

– Благодаря этому, – продолжал Фольтест, –Эрвилл сохранил королевский титул, но его сюзереном стал Эмгыр. Так чтоформально Вердэн все еще королевство, но практически он – нильфгаардскаяпровинция. Вы понимаете, что это означает? Ситуация изменилась на обратную.Вердэнские крепости в устье Яруги – в руках Нильфгаарда. Я не могу приступить кфорсированию реки. И не могу ослабить стоящую там армию, формируя корпуса,которым следовало бы вступить в Аэдирн и поддержать армии Демавенда. Я не могуэтого сделать. На мне лежит ответственность за страну и подданных.

Совет молчал.

– Император Эмгыр вар Эмрейс, – продолжалкороль, – предложил мне… заключить пакт. Я принял предложение. Сейчас яизложу вам, в чем суть этого пакта. А вы, выслушав меня, поймете… Признаете,что… Скажете…

Совет молчал.

– Скажете… – закончил Фольтест, – скажете, чтоя принес вам мир.

– Итак, Фольтест поджал хвост, – буркнул ведьмак,переламывая пальцами очередной прутик. – Стакнулся с Нильфгаардом. БросилАэдирн на произвол судьбы…

– Да, – подтвердил поэт. – Однако ввел войскав Долину Понтара, обложил и занял крепость Хаггу. А нильфгаардцы не вошли наперевалы Махакама и не пересекли Яругу в Соддене, не напали на Бругге, которыйпосле капитуляции и действий Эрвилла взяли в клещи. Несомненно, такова былацена нейтралитета Темерии.

– Цири была права, – прошептал ведьмак. –Нейтралитет… Нейтралитет, как правило, бывает подлым.

– Что?

– Ничего. А Каэдвен, Лютик? Почему Хенсельт из Каэдвенане поддержал Демавенда и Мэву? Ведь у них был союз, их объединял пакт. А еслидаже Хенсельт по примеру Фольтеста наплевал на подписи и печати на документах ипустил по ветру королевское слово, то, надо думать, не по дурости? Разве он непонимает, что после падения Аэдирна и пакта Нильфгаарда с Темерией придет егочеред, что он – следующий в нильфгаардском списке? Ведь ясно же, что Каэдвендолжен поддержать Демавенда. В мире уже нет ни веры, ни правды, но ум-то, надодумать, еще остался? А, Лютик? Есть еще в мире ум? Или остались лишь подлость ипрезрение?

Лютик отвернулся. Зеленые фонарики были близко, окружали ихплотным кольцом. Он не заметил этого раньше, но теперь понял: дриадыприслушивались к его рассказу.

– Молчишь, – сказал Геральт. – Значит, Цирибыла права. Значит, Кодрингер был прав. Значит, все были правы. Только один я,наивный, анахроничный и глупый ведьмак, был не прав.

Сотник Дигот по прозвищу Полгарнец откинул полотно палатки,вошел, тяжело сопя и зло ворча. Десятники повскакивали с мест, приняв армейскуюстойку и нагнав на лица подобающие случаю выражения. Зывик ловко накинулкожушок на стоящий между седлами бочонок водки, прежде чем глаза сотника успелипривыкнуть к полумраку. Не то чтобы Дигот был таким уж ярым противником выпивокв лагере, просто надо было спасать бочонок. Прозвище сотника родилось не напустом месте – все знали, что при соответствующих условиях он был способен лихои чуть ли не мгновенно выхлебать полгарнца самогона. Казенный солдатский кубокемкостью в кварту сотник опустошал как полквартовку одним махом и редко когдапроливал хоть каплю на усы.