Арена заблудших - Марина Ясинская

Утро затянулось; завтрак был давно съеден, тренировки закончились, и циркачи все чаще переглядывались между собой, недоумевая, почему они все еще не тронулись. Неопределенность порождала слухи и страхи. Произошло удаление, которого не заметили? Кто-то сбежал? Кто-то заболел? Почему они все еще стоят?

Появилась Графиня. Без макияжа, с небрежным хвостиком, в джинсах и свободном худи она снова выглядела молоденькой девчонкой, а не директором цирка, и идущий рядом с ней изящный Лас казался ее старшим братом.

– У нас нет новой афиши, – заявила Графиня так невозмутимо, что Кристина, прекрасно помнившая подслушанный накануне разговор, а еще ранее увидевшая ее подлинные эмоции, восхитилась железной выдержкой. Это надо же – ничем не выдать того, что у нее на самом деле творится в душе! – Без нее нам ехать некуда, а бесцельно кататься по дорогам я смысла не вижу, только зря сожжем бензин, не зная при этом, когда в следующий раз сможем заправиться. Поэтому мы пока остаемся на месте и ждем.

Ответом Графине была настороженная тишина, в которой отчетливо и как-то особенно громко прозвучал голос Кабара:

– И долго ждать?

– Пока не получим новую афишу.

– И сколько это?

– Столько, сколько потребуется.

– При Соле такого не было!

– Я бы тоже с удовольствием переложила на него все проблемы, – спокойно ответила Графиня. – Но вернуть его мы не можем. Значит, придется работать с тем, что есть.

– Ну да, придется работать с некомпетентной гадалкой-шарлатанкой, которая притворяется директором, – проворчал Кабар.

Графиня чуть вскинула подбородок. Дернулся, но, как обычно, остался на месте воздушный Лас, а в воздухе буквально зазвенело напряжение, сожрав все звуки. Каждый ждал, ответит ли Графиня – и если да, то чем.

Кристина не сводила глаз с молоденькой директрисы и не могла ей не сочувствовать. Она прекрасно знала, каково это – когда ты становишься объектом публичной атаки. Ощущение, мягко говоря, не из приятных, а то, что справляться с этим приходится в одиночестве, хотя вокруг тебя целая толпа, еще больше его усугубляет.

Когда Кристина попадала в такие ситуации в школе, она знала, что ей не стоит рассчитывать на чью-то поддержку. Поначалу она еще надеялась, что кто-то из одноклассников за нее вступится, но эта надежда быстро умерла. Однако сейчас, глядя на Графиню, Кристина вдруг подумала, что может… нет, должна сделать для нее то, что никто никогда не делал для нее самой.

Кристина уже набрала воздуха и собралась что-то сказать – сама не очень-то понимая, что именно, – но не успела.

– Не нравится – можешь уходить, здесь тебя силой никто не держит, – холодно и твердо заявила Графиня.

Кабар скривился и открыл было рот, видимо, собираясь ответить очередной гадостью, но тут рядом с ним откуда ни возьмись появился Ковбой, ловко заломил метателю ножей руку за спину и лениво протянул:

– Тебе лучше извиниться, приятель.

Метатель ножей рванулся, пытаясь вырваться из хватки, но скривился от боли в заломленной руке и понял, что освободиться не получится. Это не помешало ему выгнуть шею и, с ненавистью глядя на Ковбоя, с вызовом бросить:

– Еще чего!

Ковбой в ответ заломил ему руку еще сильнее, отчего заметно сместилось плечо, и Кабар зашипел от боли.

– Этот прием называется «кимура», – спокойно, словно беседуя о погоде за кружкой пива, пояснил Ковбой и пожевал соломинку. – Иначе говоря, обратный узел сустава. Если я поднажму немного сильнее, я выбью тебе плечо. Или сломаю кость. И как ты тогда будешь метать свои ножи? А я, будь уверен, поднажму.