Королевство Краеугольного Камня. Книга 2. Первеницы мая - Паскаль Кивижер

Эма дала зарок не разлучаться с Мириам до самого Осеннего равноденствия. Оставалось чуть меньше пяти месяцев. Она ни секунды не упустит, готова даже глаз не смыкать. От тонизирующих шариков Сидры энергия в ней била ключом, и, желая направить ее на что-то полезное, она решила вместе с Элизабет и Мадлен разобрать горы подарков в гардеробной.

– Ах! Только взгляните, принцесса Мириам! – то и дело восторгалась горничная.

Мадлен восхищалась каждой шелковой ленточкой, каждым крохотным платьицем, каждым вязаным башмачком и даже раскладывала их по цветам.

– Взгляните, какой нефритовый волчок! Ах-ах-ах! А эта серебряная ложечка!

Мириам спала в своей кроватке. Видно было, как она дышит: будто маленькое облачко. Она была такой крохотной, что впору примерять кукольные платья.

– Какая она красивая, какая красивая, какая красивая, – прошептал Тибо, входя в спальню.

– Не разбуди.

– Нет, что ты. Но, Эма, какая же она красивая. Правда.

Он взглянул на гору подарков и почему-то помрачнел. На лице вместо радости появилась тревога. Но тут Мириам зашевелилась, и он, опять просияв, взял ее на руки.

– Видела, Мириам? Видела эту гору? Тут на дюжину принцесс хватит: и укутать, и нарядить, и развеселить, и чем молочные зубки попортить. Ну а тебе что нужно, на самом-то деле? Мама! Папа! И больше ничего, так ведь, мой крольчонок?

– Он совсем помешался, – заключила Элизабет. – Ты, кузен, никак в ночной рубашке ходишь среди бела дня?

– Ничего мягче у меня нет, – стал оправдываться Тибо.

– А вот и есть, твоя горностаевая мантия, – напомнила Эма.

– Ладно, дамы. Мы с Мириам вас оставим, отдыхайте. А мы немного прогуляемся.

– Куда это?

– Небольшая прогулка под парусом. Морской воздух, брызги волн…

– Ох, Тибо.

– До будуара. Не дальше будуара. Пройдемся от камина до круглого столика, потом от столика до камина.

Болтая так, он стал потихоньку отдаляться.

– Может, и до окошка доберемся, а, Мириам? Или до хрустальных подвесок?

Едва он вышел из гардеробной, как от крика Мириам дрогнули стекла. Отец тут же ретировался обратно и вернул дочку маме. Но без теплого маленького тельца рядом его вновь охватил страх. Он окинул гору подарков недобрым взглядом.

– Вы, конечно, понимаете, что нам придется уничтожить всю эту ерунду? Так ведь?

– Ерунду, сир? – удивилась Мадлен, покачивая в воздухе яшмовой диадемой изумительно тонкой работы.

– Я не стану рисковать жизнью дочери, укладывая ее на отравленные меха.

– Отравленные? Но, ваше величество, кому придет в голову желать зла такому ангельскому созданию?

Тибо уперся кулаками в бока. После случая с якобы отравленной бутылкой он имел все основания думать, что одного покушения Мириам избежала, еще не успев родиться. Теперь же, когда он ощутил неизмеримую весомость этой пушинки, коснулся ее кожи нежнее лепестка пиона, при одной только мысли, что она могла погибнуть, у него перехватывало горло. Мадлен показала шелковый муаровый слюнявчик:

– Но, сир, вы ведь не об этом?

– Об этом и обо всем остальном, Мадлен.

Элизабет с Эмой слишком хорошо знали Тибо и не сомневались, что он говорит всерьез. Когда он упирал кулаки в бока, это был дурной знак.