За тридевять земель - Екатерина Мекачима

– Великую весть передаю я, Волхва-Мать Сестринского Свагобора Половца Вера, с этим голубем в столицу нашу, прекрасный город Солнцеград! Весть для батюшки-царя да великих волхвов. Перед Богами клянусь своею Душою в её правдивости, – читал послание Далемир. – У нашей волхвы видение было, да было не раз. Боги являли ей Далёкий Север – Мёртвый Град и Колодец в нём. – От этих слов Василиса будто ожила и пристальнее смотрела на волхва. – В том видении ветра Неяви разрушали Свет, пока вновь не сковал весь мир Ледяной Век, и пряжа Макоши рушилась под натиском ветра Смерти. И мы чувствуем, какое студёное нынче лето. Чувствуют ли то же волхвы в Солнцеграде? – Далемир немного помолчал, давая людям обдумать услышанное, и продолжил: – Мы полагаем, тёмная ворожба идёт с далёкого Севера, и всем нам нужно укреплять и военные силы, и духовные. Ибо эта битва за Свет будет не только мечом, но и духом. – Великий Волхв замолк. В зале вновь сгустилась тишина. Окамир не знал что и думать – веденей Власова острова был уверен в том, что Полоз являл видения только Злате, но теперь… Сказанное Великим Волхвом Далемиром говорило о том, что другие Боги тоже готовы явиться в Свет и предупредить людей, дабы те сделали выбор.

– А я думал, только Василиса подобное видит, – прошептал Мухома на ухо Яромиру. Богатырь хмуро посмотрел на Зайца.

– Я тоже так думал, – едва слышно ответил он. – Выходит, послание Богов, что сводило с ума волхву-царицу, мы приняли за тёмные силы?

– Почему Богов? – не спешил соглашаться князь Волыньки. – Кто знает, вдруг сам Полоз или Мор посылает видения?

– Сие ведомо лишь Богам, – мрачно проговорил Яромир.

– Великий Волхв, – поднялся Божеслав, князь Восточного княжества, столицей которого был славный город Краснославль. Божеслав поклонился Короне и Великому Волхву. – Почему же Боги явили сие видение не волхвам столичным, а служителям Богов далёкого Половца? – Голос у Божеслава был низким, под стать его грозному виду.

Окамир посмотрел на Божеслава: князь, похожий на могучего воина, задал тот вопрос, что волновал и Окамира. Но веденей Бронимира не желал привлекать к себе внимание Короны.

– Верный вопрос, князь, – с поклоном ответил Далемир, и Божеслав опустился. Князь Восточного княжества гордо расправил спину и внимательно смотрел на Великого Волхва. – Колодец Мёртвого Града видят не только волхвы Половца. – От этих слов Великого Волхва Окамир подался вперёд. Но его удивление осталось незамеченным: слова Далемира поразили всех присутствующих.

– Боги являли сие предупреждение и самой царице. – Великий Волхв поклонился Василисе, которая кротко наклонила голову в ответ.

Теперь всё внимание было обращено на царицу. Кудеяр, которому о видениях Василисы ничего не было известно, изумлённо смотрел на неё, как и царский веденей Станимир; Окамир же взирал на Василису как коршун на добычу.

– Вот же диво-то, – прошептал Ратибор. Яромир, сидевший рядом, посмотрел на юношу.

– Нечем тут восхищаться, – низко прошептал он, и Ратибор испуганно посмотрел на могучего, уже седого, но по-прежнему сильного богатыря. – Подобные видения – мучения для тех, кто видит их. – Шёпот Яромира был таким низким, что походил на рык. – Для тех, кто с Богами говорит, нет счастья бытия. За волхвовскую силу платят сполна. – Яромир отвернулся от нахмурившегося Ратибора.

– Согласится ли великая царица поведать нам о видении своём? – с поклоном спросил Василису Делемир.

Василиса вздохнула: за прошедшие годы она так и не смогла привыкнуть к своему царскому положению. Внимание людей обременяло больше, чем видения, от которых она устала. Веслав ещё вчера, когда пришла весть из Великого Свагобора о том, что в Половце волхвам видится Мёртвый Град, рассказал Василисе о бересте, надеясь, что царице станет легче. Но печаль не оставила Василису: царица так и не набралась смелости покинуть мужа, как думала, дабы отвести беду и от него, и от всей земли Северной. Василиса корила себя за робость и страх. И сейчас царице казалось, что если она расскажет всем о своём видении, то умножится сила этого видения. Ведь не Боги Мёртвый Град являют, ох, не Боги… И чем больше говорить о том, тем больше светлых сил можно отдать тьме. А Тьме Василиса служить не будет!

– Ты расскажешь? – тихо спросил Веслав, положив ладонь на руку жене. Василиса испуганно посмотрела на мужа: неужели он не понимает? Неужели не понимает, что о таком надобно молчать? – Люди верят тебе…

Но царя перебил грохот: резко распахнулись двери Престольного зала, и в зал вломился посыльный. Юноша, увернувшись от пытающихся поймать его стражников, опрометью бросился к престолам.

– Срочные вести для батюшки-царя и Великого Собора! – выпалил посыльный на одном дыхании, подбежал к царским престолам, едва не сбив при этом Великого Волхва Далемира, и рухнул на колени перед царской четой. Стража едва поспела за ним.

– Срочные вести с Южных Земель! – воскликнул юноша, держа запечатанную золотой печатью Ровновольского княжества бересту, которая некогда была привязана к птичьей лапке.

– Он не слушал нас, что на Собор ему нельзя, – оправдывался один из царских витязей. – Разбежался – да об двери, а мы и глазом моргнуть не успели!

Царь предупреждающе поднял руку, и витязи замолчали. Веслав внимательно посмотрел на молодого человека, который продолжал протягивать бересту. На посыльном было синее платье почтовой службы. Юноша тяжело дышал.

– Что же в том письме такого срочного, раз ты набрался дерзости и нарушил покой Великого Царского Собора? – строго спросил посыльного Веслав и кивнул слугам, и те подали ему скреплённую золотой печатью бересту, которую держал юный сварогин.

– С золотой берестой, что была для Короны, – отвечал юноша, не поднимаясь с колен, – была серебряная, для почты. Мы её открыли – Долемир, град княжества Ровновольского, пал под натиском войск, что пришли из-за гор! – выпалил юноша, безумными глазами глядя на царя.

– Что ты такое говоришь, окаянный?! – пророкотал князь Ровновольского княжества – Возгарь – и поднялся со своего места. – Да за подобную клевету тебя на плаху надо! Вздумал шутки шутить – войска из-за гор пожаловали! За горами только жаркие пески…

– «Долемир пал, – читал золотую бересту царь, и Возгарь умолк. – Набег был внезапен и стремителен, а враг – беспощаден. Мы бились до последней капли крови, но мы проиграли. Мужей и сынов убили, женщин и детей взяли в плен. – Слова царя были подобны грому. Окамир, едва дыша, смотрел то на посыльного, то на самого царя. Веденей Станимир схватился за сердце. – Я, волхв Долемира – Витомир, пишу эти строки кровью своей, дабы птица посыльная долетела до столицы и спасла земли наши. Ибо я умираю от ран, а град погибает в огне! Да отправиться мне в Морово Царствие, коли вру, – душою клянусь, что правду говорю! Взываю к царю и к армии его – придите да освободите Южные Земли от пришедших из-за гор варваров! Ибо грядёт орда великая…»

Веслав, побелевший, как снег, умолк, и в Престольной воцарилась гробовая тишина. Возгарь рухнул на стул. Василиса, едва дыша, смотрела на мужа. Белозёр и Гоенег схватились за сердца; Мухома и Яромир с ужасом взирали на Веслава, а Ратибор не знал что и думать.