Долина совести - Марина и Сергей Дяченко

Анжела, хмыкнув, взяла. Взглянула на папку искоса, как ворона на блестящую брошку…

Хорошо, что она смыла маску. Потому что внезапная бледность, моментально лишившая ее щеки невинного детского румянца, была сейчас особенно видна.

В самом верху бумажной пачки была большая фотография, вырезанная из старой газеты. Моложавый обаятельный мужчина смотрел сквозь прозрачную папку, а Анжела смотрела на него, как смотрят на привидения, и в этот момент и без того фантастическая вероятность того, что Богорад врал, полностью сошла на нет.

Анжела быстро взглянула Владу в глаза. Медленно опустила папку, уронила на потертый гостиничный палас:

– И?..

– Я нанял человека, который собрал все это для меня, – сказал Влад. Среди всего, что он собирался сказать Анжеле, эта фраза была самой трудной. Самой скользкой и неприятной для языка.

– И?.. – повторила Анжела. Посмотрела на сигарету в своей руке; стряхнула пепел на пол.

– Ничего, – сказал Влад. – Надо же было знать, с кем меня связало до смерти… С кем предстоит провести долгие годы. Потому что, как ты помнишь, я собираюсь жить подольше.

– Все собираются жить долго, – сказала Анжела. – Не у всех получается.

– Да, – согласился Влад. – У этих людей, – он кивнул на папку у Анжелиных ног, – не получилось.

Анжела наклонилась. Коснулась папки кончиками пальцев; поморщилась, будто опуская руку в нужник. Отстегнула прозрачный клапан, вытащила бумаги; сразу же перевернула лицом вниз фотографию Егора Елистая. Заглянула в середину пачки, перевернула несколько страниц. Выписки из архивов, из книги гражданского состояния (брак, развод, снова брак, смерть), газетные статьи, переснятые любительские фотографии, копии банковских счетов…

– И ты заплатил за это? – тихо спросила Анжела.

– Да, – сказал Влад.

– А ты мерзавец, – сказала Анжела удивленно. – Гад, урод, негодяй, дерьмо…

Влад хотел спросить: «А ты?», но удержался и промолчал.

– Какой бы добрый волшебник, – сказала Анжела сквозь зубы, – избавил меня от необходимости видеть твою самодовольную рожу. Теперь я понимаю – это мне наказание… быть прикованной к такой сволочи, как ты.

– Поделом, – сказал Влад.

– Поделом, – сквозь зубы согласилась Анжела. – А теперь пшел вон. И не показывайся мне на глаза, пока не позову.

* * *

Объявили посадку. Влад оставил недопитый кофе и пристроился в хвост небольшой толпы, ожидающей, пока ее пропустят в самолет. К турникету подошел длинный автобус, корпус его был так низко посажен, что, казалось, он вот-вот коснется брюхом теплого бетона.

Поехали.

Был яркий предполуденный час; справа и слева маячили крылатые силуэты, пестрели эмблемы на косых хвостах. Влад стоял, держась за свисающую с поручня ременную петлю, и смотрел на солнце – высокое тонированное стекло плюс очень темные Владовы очки позволяли глядеть на него, почти не щурясь.

Странно, но он был даже счастлив. Сегодня он оказался абсолютным хозяином каждой своей минуты; у него впереди было два долгих, насыщенных событиями дня.

Он привык быть хозяином своей жизни. Господином, а не постояльцем. Теперь оказалось, что этой жизни может прийти конец – по причинам, не зависящим от Влада. Что другие люди теперь решают, жить ему или не жить; их ненависть направлена против Анжелы, они понятия не имеют, что детский писатель Влад Палий переживет авантюристку от силы на неделю.

Даже если бы они знали это – вряд ли такая малость заставила бы их переменить планы. Возможно, и Влад, будь он на их месте, поступил бы точно так же.

Сознавать это было непросто; когда ключи от твоего дома находятся в чужих грязных руках, а ты лишен возможности поменять замок, когда бегство невозможно – единственным спасением остается выходной, тайм-аут, иллюзия, в которую ты на время переселяешься. Два дня свободы.

…Три часа назад Влад расстался с Богорадом. Они снова сидели в кафе, на этот раз в гостинице, и частный детектив снова ел мороженое, на этот раз клубничное.

– Ей угрожает опасность, – сказал Влад.

– Прежде всего, вам угрожает опасность, – мягко поправил Богорад. – Все ее мужчины мрут.

Влад вздохнул:

– Я жизненно заинтересован в том, чтобы ее не убили. А родственники этого… старого фармацевта, Оскара Снега, вполне могли нанять убийцу, чтобы вернуть потерянное наследство.

– Хм, – пробормотал Богорад. – История с самосвалом действительно темная… Видите ли, господин Палий. Эта женщина оставила за собой такой след, будто слон, извините, в супермаркете. Осколки, трупы. Представляете, сколько народу на нее в обиде? Отец малыша Ярика Дония, всесильный господин Глеб, во всеуслышание обещал удавить ее голыми руками. Дочь и внуки Оскара Снега ненавидят ее. Родственники Егора Елистая, его влиятельные друзья, его бывшая жена, в конце концов… У нее полно врагов! И все, как на подбор, богатые и со связями.

– Скверно, – сказал Влад.

Богорад подался вперед:

– Господин Палий, дело не в ней, а в вас. Все эти месяцы вы ходите по веревочке над пропастью.

– Вы тоже думаете, что она ведьма? – горько спросил Влад.

Богорад оставался серьезным:

– Все, кто имел с ней дело, заканчивали плохо. Ведьма она, или маньячка, или инопланетянка – роли не играет. Я верю в то, что вижу собственными глазами… Она убийца.

Влад молчал, глядя в стол.

Все эти рассуждения следует оставить на потом. Он не судья. Он всего лишь детский писатель, который собирается жить долго… и которому очень хотят в этом помешать.

– Господин Богорад, – сказал он, собравшись с мыслями. – Мне необходимо на два дня отлучиться. Я прошу вас, во-первых, сделать так, чтобы госпожа Анжела Стах пережила эти два дня в целости и сохранности. А во-вторых, попытаться найти человека или людей, которые ей угрожают. Действительно ли это родственники покойного фармацевта?

Богорад выглядел озадаченным:

– Я рискую разорить вас, господин Палий…

– Если она умрет, мне не понадобятся деньги, – со вздохом признался Влад.

И Богорад странно на него посмотрел.

…Самолет оторвался от земли. Разворачиваясь, приподнял одно крыло и опустил другое; Владу всегда жалко было людей, читающих газеты во время взлета. Если человек, взлетая, смотрит в разлинованный типографскими строчками лист – значит, у него в жизни осталось не так много радостей.

Сегодня был исключительно удачный день для путешествия по небу. Земля просматривалась ясно, ни единая тучка не мешала обзору, и даже обычная сизая дымка не была особенно густой. В лучах солнца поблескивали озера – осколки стекла; Влад смотрел вниз, прижавшись лбом к иллюминатору.