Я ненавижу магические академии - Тина Лукьянова

— Тарниэль, — голосом, старательно отрепетированным в свое время, с оптимальными долями скромности и чувственности, начала я свой экспромт.

— Папа, ну скорей же! — ворвался в уединение нашей беседки детский вопль.

А вслед за воплем ворвался и обладатель этого раздражающего голоса — мальчик лет шести с огромной булкой хлеба наперевес. За ним буксиром тащился отец с обреченным видом. Лебеди при виде новых лиц в беседке опять оживились. Но теперь их шипение и скрип были направлено на вновь прибывших, у которых такие звуки протеста не вызвали. Наоборот, ребенок очень обрадовался и начал отщипывать небольшие кусочки хлеба и бросать их птицам. Хлеб убывал медленно, вызывая у меня острое желание помочь бедным птицам справиться с ним поскорее — ведь тогда мы с Кудзимоси опять останемся вдвоем. Но тут я заметила, что по мостику, соединяющему берег с нашей беседкой шла семейная пара уже с тремя детьми, и поняла, что поцелуй тут не получится. Как говорила моя бабушка, нужно уметь достойно проигрывать, поэтому я сделала вид, что уже вдоволь насмотрелась на водоплавающих, и предложила своему спутнику покинуть это неуютное место.

— Что-то вы опять помрачнели, Лисандра, — раздался ехидный голос Кудзимоси. — Может быть, вам воздушный шарик купить? Все дети, которым родители купили шарики, выглядят такими довольными. Вам какой?

И тут я поняла, что действительно хочу шарик. Мне в детстве никогда их не покупали, хотя они были такие яркие и красивые. Мама считала, что наша семья выше таких дешевых развлечений. И в Зоосад меня ни разу не водили, хотя здесь было так интересно. Шарики кружились в воздушных потоках над продавцом и выглядели так привлекательно, особенно…

— Я хочу вот этот, — я показала на ярко-голубой, с изображением слоненка, так необходимого каждому магу Земли. Казалось, шарик так и рвался из рук продавца в мои.

В конце концов, поцеловаться можно и потом, а шарик мне больше никто не подарит. Такой яркий, такой стремящийся в небо. Интересно, если бы я попросила своего спутника купить все и отпустить, он бы согласился? Я покосилась на Кудзимоси, и пришла к выводу, что скорее всего, нет. Он и этот-то предложил купить не для того, чтобы меня порадовать, но лишь, чтобы подразнить. Вон даже хвост издевательски постукивает по штанине. Или не издевательски, а просто в такт какой-то мелодии, которую он про себя напевает? Шарик несколько примирил меня с тем, что план мой трещал по всем швам. Пусть аллеи с каждым часом заполнялись людьми все больше и больше, но ведь впереди был еще ужин. Интересно, куда он меня поведет? Хорошо бы в «Корбинианский городовой», мне там в прошлый раз очень даже понравилось. Только бы Нильте туда не принесло, на сегодня общения с этой семьей для меня хватит. Да и то заведение, где мы обедали в перерыве между хождениями по ФБР, было весьма неплохо…

Шарик весело рвался в небо, мы ходили от вольера к вольеру и рассматривали заключенных там животных. Хотя «заключенных» — это совсем и не про них. Загородки были просторные и оформлены как те места, в которых эти животные в диком виде проживают. Как будто кусок дикой природы вырезали оттуда и вставили сюда. Никогда не думала, что в зоопарке может быть так интересно. Нужно будет непременно сюда вернуться еще раз. Вот настоящим женихом обзаведусь, и сразу. Время уже позднее, а слона мы так и не посмотрели.

— И где же ваш слон, Тарниэль? Которого должны непременно увидеть все маги Земли, а то они и не маги получаются.

— Увы, слон на карантине, — ответил он мне, показывая на штампик в брошюре. — Но мы с вами вполне можем пойти посмотреть на жирафа, Лисандра. Он как раз недалеко от выхода, нам ведь еще на ужин успеть надо.

При этих словах я поощрительно ему улыбнулась. Умница какой, даже намекать ему не пришлось. Вот сейчас отужинаем, а потом я получу от него то, ради чего и соглашалась на это свидание. И мучиться перестану.

— А где мы будем ужинать, Тарниэль? — заинтересованно спросила я.

Похоже, ответа на мой вопрос Кудзимоси не знал. Возможно, он надеялся, что уже на подходе к Зоосаду я обижусь, надую губки, развернусь и предоставлю ему дальше развлекаться в свое удовольствие самостоятельно? Ну нет, пусть теперь выкручивается… Кудзимоси задумчиво поизучал брошюрку и сказал:

— Здесь вот кафе обозначено. «Сказочная полянка». Может быть, попробуем там столик заказать, чтобы не ходить слишком далеко?

Я согласилась, он достал переговорный артефакт и связался по указанному номеру. Результат разговора его вполне удовлетворил:

— Нам необычайно повезло. У них как раз кто-то от брони отказался. Так что идем смотреть жирафа и ужинать? А то меня предупредили, что в случае нашего опоздания наш столик пустовать не будет.

Когда мы подошли к жирафу, Кудзимоси огляделся, достал морковку из внутреннего кармана и заговорщически прошептал:

— Можете его покормить, пока служащие не видят.

Жираф взял предложенное, так осторожно проведя длинным вытянутым языком по руке, что, казалось, прикоснулся к ней поцелуем. Я умиленно погладила его по бархатистой шейке и посмотрела на Кудзимоси в надежде, что у него завалялась еще одна бесхозная морковка. Но, увы, морковка у него была всего одна, или он попросту не захотел делиться. Но я мысленно пообещала жирафу, что в следующий раз, когда я сюда приду, я непременно принесу ему еще что-нибудь.

К выходу я направлялась в радостном предвкушении. Уж на ужине он должен будет увидеть во мне женщину, а не ребенка, нуждающегося в утешении то мороженым, то воздушным шариком. Но когда мы остановились перед дверью, на которой яркие буквы в окружении фей и единорогов возвещали «Сказочная полянка», я поняла, что с ужином все будет совсем не так, как мне этого хотелось. Но я радостно улыбнулась своему спутнику, а то опять скажет, что я слишком мрачная, а у всех детишек, которых родители покормили в этом кафе, настроение резко пошло вверх.

Внутри было шумно и никаких укромных уголков. Впрочем, если бы даже они были, это бы ничему не помогло — дети носились в самых разных направлениях, не оставляя никому ни малейшей возможности побыть наедине. Впрочем, кроме нас с Кудзимоси, парочек больше не было. Похоже, это сильно удивило проходящего мимо официанта, который даже заглянул нам за спину, видимо, в надежде, что мы там прячем кого-нибудь маленького, но с длинным проказливым хвостом. Кажется, Кудзимоси и сам несколько удивился открывшимся нам зрелищем, хвост его нервно задергался, и декан сказал:

— Все же кафе, на мой взгляд, чересчур креативное для такой взрослой дочери, как вы, Лисандра. Что делать будем?

И я поняла, что он вовсе и не рассчитывал привести меня в такое место с картинками из детских сказок по стенам и большим игровым уголком с горкой и качелями. На лице его, обычно невозмутимом, крупными буквами было написано желание отсюда удрать. Но… Вечер пятницы. Пока мы будем искать свободные столики в более подходящих нам по возрасту заведениях, уже совсем поздно будет. Так что посидим, пожалуй, здесь, а то начнем искать места получше — вообще без ужина останемся. Не думаю, что Кудзимоси обладает фабиановской наглостью и подсядет за столик к знакомым. Да и кафе довольно милое. Как жаль, что в детстве меня сюда не водили. А компенсацию в виде поцелуя я получу с него потом, когда в Академию вернемся. Там тоже есть замечательные тенистые уголки.