Смертельный контакт - Андрей Ливадный

А куда мне следует идти или ехать?

Звенящая тишина, темные здания, хоть бы где-то вверху проблескивали бы огни освещенных кварталов… Досадуя на непонятные обстоятельства она посмотрела вверх, надеясь увидеть не замеченные ранее источники света и вдруг…

Пока она спускалась по горной дороге и шла вдоль цоколя, густую облачность разорвало ветром, который совершенно не ощущался здесь, внизу. Облака расступились, и она увидела звезды, но взгляд Лады приковали не серебристые искорки света, складывающиеся в почти позабытый рисунок знакомых созвездий, а Луна.

В первый момент она не поверила увиденному.

Расколотая на семь разновеликих фрагментов, окруженная красноватым сиянием, изуродованная необъяснимым катаклизмом спутница Земли висела так низко, что казалось ее обломки, меж которыми струился багряный свет, вот-вот зацепят четко оконтурившиеся вершины зданий, доросших своими верхними этажами почти до границ стратосферы.

Лада невольно вскрикнула от неожиданности, хотя, что могло ее удивить или шокировать после всего пережитого?

Луна. Добрая старая Луна… как неожиданно и больно было видеть ее обломки, пить взглядом зловещее багряное сияние, струящееся с небес.

Что же произошло на Земле?

На пути к родной планете она прошла немало испытаний, но только сейчас ее души коснулся настоящий холод. Внезапное усилившееся моральное напряжение мгновенно нашло отклик: сеть микромашин активировалась, расширяя восприятие мира, микрочастицы, интегрированные в нервные ткани, воспринимали острое, граничащее с ужасом беспокойство хозяйки, отвечая рефлекторной активацией скрытых до поры возможностей: мгла рассеялась, отступила темнота, краски мира изменились, теперь зрение Лады больше напоминало компьютерное видение, а картина окружающего, формирующаяся в рассудке, пополнилась многими недоступными ранее деталями: взгляд частично проникал сквозь стены, в инфракрасном спектре резче обозначились имеющие собственную температуру постройки, воздух стал фактически зримым, особенно там, где теплые потоки поднимались вверх, сталкивались с холодными, закручивались искажениями…

Ладе пришлось приложить мысленное усилие, чтобы отключить часть опций восприятия, которые только мешали.

Она замерла всего-то на несколько секунд, но сколько мыслей и действий спрессовали в себе мгновенья… Мир вокруг, наконец, начал принимать понятные рассудку очертания, — на фоне стен цоколя появились тонкие пульсирующие нити активных энергосистем: технические коммуникации, проложенные в недрах основания города функционировали, она даже сумела различить размытое пятно — вероятнее всего — один из нескольких реакторов, дающих энергию сверхмегаполису.

Но даже обостренное восприятие не дало ответа на вопрос: куда подевались люди, и есть ли они вообще?

Откровенно говоря, Лада ожидала любого сценария развития событий, но действительность, как обычно оказалась намного сложнее всяких предположений.

Да, она ни на секунду не забывала, что прошло более трех столетий с того дня, когда «Первопроходец» покинул Солнечную систему, но разве триста с небольшим лет — это срок для цивилизации, чьи исторические корни уходят вглубь тысячелетий?

Хотя, в условиях постоянно ускоряющегося научно-технического прогресса, даже одно десятилетие способно принести радикальные перемены, — пришла вполне обоснованная мысль.

Что же произошло?

Вопрос мучительный и безответный.

Нет, она не верила, что покинутый город ставит точку в ее стремлениях, нет, тысячу, миллион раз нет! Жизнь не баловала Ладу, бывали минуты внезапного отчаянья и горше чем эта, но с годами пришел жизненный опыт, стало меньше иллюзий, надежда уже не вспыхивала неистово и ярко, освещая мрак внезапной безысходности.

Почему я остановилась? Чего так сильно испугалась? Расколотой Луны? Внешних признаков запустения города?

Ответ пришел внезапно. Она уже начала привыкать, что голос в ее подсознании отчасти формируется сетью микромашин, ненавязчиво дополняющих ее собственные мысли.

Вокруг не зафиксировано функционирующих кибернетических систем.

Да, вот что на самом деле настораживало и пугало, даже более остальных тревожных признаков.

Люди могли уйти отсюда по многим причинам, а вот существование огромного, непостижимого даже для Лады города, без участия миллионов отдельных кибернетических устройств невозможно. Он обветшает и разрушится очень быстро, но признаки запустения и следы разрушений — не одно и тоже.

Вновь промелькнувшая и почти сразу же угасшая надежда подействовала на Ладу лучше иных стимуляторов.

Нет, я должна искать.

Не опускать руки, не запрокидывать голову, с ужасом и смятением рассматривая обломки Луны, а искать, иначе…

Иначе моя жизнь потеряет всякий смысл. Вот чего на самом деле до непроизвольной дрожи боялась Лада. Не трудностей, не испытаний, а потери смысла борьбы.

Сутки назад все казалось простым и ясным. Она стремилась найти путь на Землю, сделала почти невозможное, с точки зрения степени оправданного риска, заставив себя шагнуть в вихрящуюся чернь портала, доверившись реактивированной ЭКАЛом автоматике древнего устройства, и, оказавшись на родной планете, менее всего ожидала, что тут ее встретят пустота и мрак, пугающая, кричащая о произошедших необратимых изменениях тишина, такая вязкая, осязаемая, что хотелось закричать, сломать ее хриплым надрывным звуком собственного голоса.

Нужно понимать, что Лада, как и другие представители ее поколения, родилась и выросла уже не в условиях естественного природного окружения. Дети техносферы, с пеленок впитавшие ее проявления, как нечто само собой разумеющееся, особенно остро ощущают исчезновение привычного фона, создаваемого деятельностью множества устройств. Сложная гамма едва уловимых слухом шумов, производимых машинами, ритм не утихающей и ночью жизни, создавали новое понятие тишины , соприкасаясь с которой чувствуешь себя спокойно, но стоит их убрать, отключить энергию, погасить огни, прервать связь, остановить работу информационных каналов, как человек получает жесточайший удар, — каждой клеточкой тела, каждым нервом он вдруг понимает, что произошла катастрофа.

У Лады хватило здравого смысла и запаса моральных сил, чтобы осознать глубинные истоки своего внезапного срыва.

Она будто очнулась, вынырнула из омута безысходности, куда погрузилось сознание после того, как над опустевшим городом в разрыве облаков появились багряные осколки Луны.

Впереди простиралось пространство парковки, с сотнями пылящихся тут за ненадобностью машин.

Лада шагнула под сень перекрытия, ступила на припорошенное пылью стеклобетонное покрытие, и пошла вдоль рядов автомобилей, пытливо сканируя их.

Обесточенные цепи управления, севшие аккумуляторы, даже контакты автономных источников питания постоянных запоминающих устройств бортовых компьютеров окислились и разрядились.