Кремль 2222. Сталке - Дмитрий Силлов

– Чистую воду любит, говоришь? – пробормотал Японец. – Ее не только деревья любят, но и другие хищники тоже. Смотри внимательнее. Увидишь малейшее движение – стреляй не раздумывая.

…Артем до рези в глазах всматривался в руины близлежащих домов. Но все было тихо. Слишком тихо. Подозрительно тихо, как бывает на старых кладбищах Зоны. Вроде все спокойно, идет человек себе мимо могил, напряженно слушая звенящую тишину и успокаивая себя: «Да ладно, это все нервы, спокойнее, спокойнее…» А потом – раз! Высунется пара уродливых, измененных Зоной рук из ближайшей могилы и утащит несчастного под землю.

Но пока что даже намека не было на опасность. Развалины справа, развалины слева. Унылый, монотонный, до боли знакомый пейзаж. И что не так – не понять, только нервы звенят, словно натянутые струны…

Впереди показался старый танк со свернутой набок башней. Не продвинутый боевой робот, типа «Т-2222», а древнее, гусеничное, насквозь проржавевшее эхо Последней Войны… Странная, ирреальная картина. Вокруг – развалины, у которых уже осталось мало чего общего с человеческими жилищами. Если не знать, что это бывшие дома, то и не догадаешься – холмы и холмы, из которых торчат порой ржавые пучки арматуры и куски бетона. Спереди – останки танка, перегородившие дорогу. А слева – идеально сохранившаяся детская площадка с качелями, будто только что покрашенными веселой синей краской, двумя горками, с которых так любит съезжать на пятой точке детвора, песочницей, прикрытой разноцветным грибом-мухомором, и скамеечками для бабушек – почти новыми, разве что слегка облезлыми на тех местах, где обычно сидят люди. Справа – огромный, тоже прекрасно сохранившийся вентиляционный блок, наверно в незапамятные времена обслуживающий метро. Отец много про Зону рассказывал, и про такие вот хреновины тоже. Их еще вентиляционными киосками называли. Метров десять в высоту свежепокрашенной кирпичной кладки и огромное окно, забранное металлическими жалюзи. При этом отец говорил, что от таких мест, где все кажется новым, только что построенным, лучше держаться подальше. Это «острова», места, которые охраняет Зона. Влезешь в такое – там и останешься. Вон возле качелей осколок черепа валяется, не разобрать отсюда, человечьего или нео. Кстати, животные тоже обходят стороной «острова», чуют опасность…

– Ну что скажешь, ученик? – спросил Японец, снизив ход багги до самого малого. Теперь машина еле ползла по дороге.

– Справа и слева – два «острова», площадка и вентиляционный киоск, – сказал Артем. – Спереди танк дорогу перегородил. Путь один – между танком и венткиоском. С каждой стороны еще метр остается, можно попробовать проскочить.

– Очень уж на ловушку похоже, – задумчиво произнес Виктор. – Есть вариант вернуться и попробовать другой путь.

– Можем не успеть, – заметил Артем. – Сейчас уже вечер, скоро совсем темно будет. Если Кречетов собирается взять Кремль на рассвете, то он небось уже вышел со своей армией из «Олимпийского». И как ты потом будешь из Кремля своего профессора выковыривать?

– Тоже правда, – сказал Японец, задумчиво покусывая нижнюю губу. – Кстати, «островов» не два, а три. Слева за развалинами видишь край дома? Тоже не тронутый ни взрывами, ни временем. Знаю я этот дом. В мое время там был расположен Штаб командования войсками специального назначения. Вот уж где подземная инфраструктура была развита! Считай, прямо под этим домом две ветки метрополитена пересекаются, чтоб в случае чего спецуру можно было мгновенно в любую точку Москвы отправить. Плюс неслабый арсенал в бункере под метро с системой автономного жизнеобеспечения. Плюс сам дом фактически крепость.

– И что? – спросил Артем. – Это ж все давно было. Может, там и нет никого уже пару сотен лет.

– Я бы на это не рассчитывал, – покачал головой Виктор. – Не нравится мне, что этот дом – тоже «остров». В книжках моего детства было ясно написано, что на хорошо укрепленных «островах» имеют свойство селиться всякие уроды.

– Что, мы мало уродов покрошили? – пожал плечами Артем. – Я б рискнул.

– Ну смотри, ученик, – вздохнул Японец. – Ты в этих местах абориген, я же птица залетная. Попробуем положиться на твой опыт.

Хотел Артем сказать, что сам впервые в Зоне, но смолчал, надежно прикрыв свои мысли воображаемым щитом. Хоть и не знал парень, что такое «абориген», но учитель произнес это слово так, как если б хотел сказать «опытный», «значимый», «знающий». И разочаровывать его не хотелось. Поэтому Артем лишь коротко кивнул и с удвоенным вниманием принялся вглядываться в экраны, по которым черным пауком ползало перекрестие прицела.

Но вокруг было тихо. Ни малейшего движения не наблюдалось в развалинах. Даже ветер не шевелил высокую траву и колючие кусты-мутанты, облепившие окружающие холмы строительного мусора.

– Но все же перестрахуемся, – сказал Виктор.

Он на малой скорости подъехал к узкому проходу между танком и вентиляционным киоском – и неожиданно втопил педаль газа до пола.

Багги подпрыгнул, словно застоявшийся фенакодус, и рванул вперед, набирая скорость.

И все-таки они не успели…

В тот момент, когда машина пролетала мимо вентиляционного киоска, из-за ряда стальных жалюзи ударила мощная струя газа. Артем тут же почувствовал слабый, незнакомый аромат, разлившийся по кабине, – скорее приятный, нежели наоборот.

Однако Японец сразу переменился в лице. Бросив руль, он резким движением выхватил из-за пазухи аптечку. Машину тут же занесло, она ткнулась в угол венткиоска и заглохла. Артема швырнуло вперед. Один из рычагов довольно болезненно, но не критично ткнул под ребро – видимо, Японец все-таки успел нажать на тормоз, гася удар. Артем хотел было возмутиться, мол, что за ерунда? Подумаешь, чем-то хорошим в машине запахло, перебивая запах крепкого пота и гари. Но, глянув на лицо Японца, парень понял – случилось что-то очень серьезное, и сейчас учителю не до него.

Открыв аптечку, Японец выхватил из нее два шприц-тюбика с красными колпачками.

– Лови!

Один из тюбиков полетел в сторону Артема. Парень чисто машинально поймал его на лету.

– Делай как я! – прорычал Японец, срывая с шприц-тюбика колпачок и втыкая иглу себе в плечо прямо через одежду. – Быстрее, иначе сдохнешь! Это зоман![26]

Что такое «зоман», Артем не знал, но было вполне достаточно того, как Виктор произнес это слово. И словами ударил, словно бичом, и мысленно продублировал – будто подзатыльник дал, причем прямо по мозгам, снеся начисто ментальный щит Артема, будто его и не было. Парень и сам не понял, как игла оказалась у него в плече. Чисто автоматически он сжал пальцы, вгоняя в мышцу неизвестное лекарство… и тут Артема скрутило, словно невидимая рука одним резким движением смяла его, как тряпичную куклу.

Сухой, надрывный кашель буквально разодрал легкие, из глаз хлынули слезы. Артем попытался схватиться за горло, чтобы хоть как-то смягчить жестокое перханье, от которого, казалось, вот-вот взорвется грудная клетка… но руки ему уже не повиновались. Мышцы пронзила острая, ирреальная боль, и парень упал на пол, содрогаясь в конвульсиях.