Мятеж - Александр Афанасьев

Сама «Леди залива» если чем-то и запоминалась, так только своей уродливостью. Все надстройки были смещены к носу, там же вверху находилась большая посадочная площадка – прямо над надстройками. Вертолет туда подавался краном, довольно длинная палуба была заставлена самым разным оборудованием, в том числе подводной буровой установкой. «Леди залива» имела несколько подводных роботов для самых разных операций, декомпрессионную камеру и люк в днище для выхода аквалангистов, два крана, один из них очень мощный, оборудование для съемки дна, составления лоций и картографирования. Согласно регистру Ллойда, «Леди залива» обладала правом выполнять буксирные и спасательные работы. Имелись на судне и каюты для технического и научного персонала, а корпус у нее был такой, что можно было ходить даже во льдах (не по Северному морскому пути, конечно).

И все это богатство принадлежало СРС.

Вернее – не только СРС. Судном владели на паях Специальная разведывательная служба САСШ и министерство обороны САСШ, хотя судно и числилось как гражданское и даже строилось как гражданское, на частные средства. В регистре Ллойда не был указан радар, позволяющий следить за обстановкой на расстоянии в пару сотен морских миль, и несколько беспилотных летательных аппаратов различного назначения, один из которых выполнял роль своеобразного мини-AWAKS, поставляя информацию группе наблюдения на корабле. Ничего в регистре Ллойда не было сказано и про два вертолета-самолета MV-22 в морском ударном варианте, способных нести самое разнообразное вооружение, в том числе и две торпеды Мк46 или даже две противокорабельные ракеты. Наконец, в регистре Ллойда ничего не было сказано о Hotel Company 26 MEU USMC – штабной роте двадцать шестого экспедиционного корпуса морской пехоты САСШ, в последнее время проходившей в документах под условным наименованием «Яд гюрзы» и считавшейся одним из самых подготовленных специальных подразделений САСШ, ориентированным на активные действия в глубоком тылу противника. Официально их тренировали для освобождения заложников, находящихся во враждебном окружении, но на самом деле они могли исполнять и другие миссии. Командовал специальным отрядом полковник КМП США Тимоти Ругид.

Сейчас отряду спецназа морской пехоты САСШ предстояла чрезвычайно трудная миссия. Где-то на территории бунтующей Польши или на территории Австро-Венгрии находилось некое лицо. Это лицо находилось под враждебным контролем и само по себе также было враждебным. Но это лицо было нужно североамериканской разведке, причем непременным условием этой операции являлся захват этого лица живым. Североамериканскому правительству не нравилось то, что происходило в мире, не нравилось то, что оно опять выполняло роль «комнатной собачки» у британцев, и оно решило играть в свою игру. Одним из этапов этой игры было изъятие данного лица и перемещение его на территорию, подконтрольную Североамериканским Соединенным Штатам. Контроль этого лица являлся важным условием для того, чтобы в будущем претендовать на несколько большие роли в геополитике на европейском континенте.

Учитывая сложность миссии – им предстояло преодолеть всю (!!!) территорию Австро-Венгрии, а потом еще вернуться назад, – вертолеты MV-22 были признаны непригодными для выполнения такого рода миссии. Их место в ангаре занял большой МН-47 фирмы «Боинг», вертолет для специальных операций за линией фронта, им пользовались отряды парашютистов-спасателей ВВС САСШ для спасения сбитых за линией фронта летчиков, ими пользовались и спецотряды североамериканской морской пехоты. Именно такой вертолет вернул в свое время Ругиду полковник русского спецназа на базе в Средней Азии – он должен был его интернировать, а вместо этого приказал отдать вертолет, дозаправить и отпустил восвояси. Сейчас находящийся в зале слежения полковник Ругид был одет точно так же, как этот русский полковник – камуфляж «серый волк», черный берет с серебристой эмблемой батальонов смерти – «череп и кости», русский автомат с подствольным гранатометом вместо привычного М4А2. При проработке операции долго решали, в какую форму вырядить подразделение «Яд гюрзы». Решили, что в русскую – действовать им все же нужно было на русской территории. Хотя североамериканское правительство и приветствовало стремление Польши к «незалежности», но все понимали, что это русская территория. Лететь им предстояло над территорией Австро-Венгрии, существовала вероятность, что вертолет собьют, но решили, что если его собьют, то форма уже никому не понадобится. Тем не менее австрийскую форму, голубую в серых пятнах, им тоже выдали, несколько комплектов.

Хуже было с вертолетом. У него были огромные баки по бокам, из-за чего в профиль он смотрелся комично, как будто человек надул щеки, но и этого могло не хватить. Дополнительные баки установили в самом салоне, они были не протектированные, и морские пехотинцы сидели, считай, на бочках с керосином. Один зажигательный снаряд, попавший в этот бак – и крышка: все сгорят живьем.

Но иного выхода не было.

Сейчас все зависело от агента. Оперативных возможностей в Европе у североамериканской разведки было не так много, внедрить агента в окружение лица, которое интересовало североамериканскую разведку, не удалось. Агент был совсем в другом месте, он был внедрен в окружение лица, которое должно было выехать на встречу с объектом, причем выехать инкогнито, не с территории Австро-Венгрии, а с территории Священной Римской империи. После того как вышеуказанное лицо достигнет места и встретится с объектом, североамериканский агент должен был дать условный сигнал с помощью передатчика одноразового действия. Постоянно отслеживать перемещения агента с помощью передатчика было невозможно, поскольку он находился в окружении высокопоставленной персоны и передвигался на специальном транспорте, с включенной аппаратурой подавления. Эта аппаратура работала для того, чтобы не допустить подрыв кортежа на радиоуправляемом фугасе, но и все другие передачи успешно глушила. Тем не менее североамериканская разведка отслеживала движение кортежа посредством спутника наблюдения типа KH[77], который специально для этого сменил орбиту.

Данные передавались на «Леди залива» в режиме реального времени, для этого на судне был оборудован специальный зал и имелась антенна для приема передач со спутника. В просмотровом зале находились четыре вспомогательных экрана, каждый из которых представлял собой гражданский телевизор Motorola[78]с диагональю сто два дюйма, а основной экран был размером десять футов на четыре фута. Сейчас на нем как раз было видно – KH позволял вести наблюдение и ночью, – как три совершенно одинаковых европейских внедорожника (в САСШ они стоили как самый дорогой «Кадиллак») остановились у блокпоста польских повстанцев на въезде в Ченстохов.

– Колонна остановилась, – прокомментировал один из двух операторов, – оперативное время пятьдесят девять-одиннадцать-семнадцать[79].