Недостойная - Анна Шнайдер

— Эдак через пару десятков лет аристократии как класса не останется вообще, — шепнул кто-то из архимагистров, сидящих позади Арманиуса, и по ряду прошёл недовольный шепоток. Да, господа маги были не в восторге от изменений. Мягко говоря.

— Спасибо, Арчибальд, — раздался из верхней ложи голос императора, как только принц закончил и сделал глоток воды из поданного стакана. — Благодарю тебя за хорошую работу. Кто-нибудь из архимагистров желает высказаться?

— Я желаю, ваше величество. — Абрахам Адэриус встал с кресла и, повернувшись к Арену лицом, склонил голову. — Если позволите.

— Разумеется. Я вас слушаю.

Глава Совета шагнул на сцену для выступлений и встал рядом с Арчибальдом. Его высочество чуть скосил глаза — в отдалении, возле стены, стоял стул, но просить его он не стал. Вместо этого только сильнее выпрямил спину.

— В целом я понимаю необходимость принятия подобного закона. Но есть несколько вопросов. Мы знаем, что среди не-аристократов нет родовых магов. Таким образом, разрешая заключать браки между аристократией и простыми людьми, мы рискуем остаться без родовой магии. Не исчезнет ли она, ваше величество? Ведь это достоверно неизвестно.

— Справедливо, — спокойно сказал император. — Что-то ещё, Абрахам? Говорите сразу. После мы обсудим каждый пункт.

— Это в целом главная претензия, — пробормотал Адэриус, нахмурившись. — Я считаю, не стоит принимать закон даже на начальном этапе, пока мы не выясним ситуацию с родовой магией. Останется ли она или исчезнет? Это важно в том числе и для вас, ваше величество, ведь ваша власть тоже держится на родовой магии.

Берт поморщился — грубоватый наезд. Впрочем, Абрахам, как все охранители, не страдал деликатностью.

— В остальном — мелочи, — Адэриус достал из нагрудного кармана какой-то листок и начал зачитывать. — Прошения по титулам будут удовлетворяться лично вами, ваше величество? На первоначальном этапе это оправдано, но в дальнейшем вы… замучаетесь. На мой взгляд, эти функции лучше передать кому-то из первых наследников.

Сидящий рядом с Бертом Дайд напрягся.

— … Например, принцу Аарону или принцессе Анне. Дальше… почему между принятием второй и третьей части закона — срок в пять лет? Думаю, что это слишком мало для общества. Как будет решаться вопрос с фамилиями? Не услышал предложения в законе его высочества. Будут ли простые фамилии меняться, надо ли добавлять к ним «ус»?

— Не слишком хочу быть Дайдусом или Дайдиусом, — прошептал Гектор, и Берт с трудом удержался от смешка.

— … И если не надо добавлять — то как мы будем отличать новую аристократию от аристократии старой? Будут ли старой аристократии какие-то привилегии по сравнению с новой? Ведь это же всё равно не одно и то же — унаследованный титул или титул приобретённый…

Судя по заходившим по лицу Арчибальда желвакам, он подумал о том же самом, о чём и Берт.

Смысл принимать закон, а потом давать привилегии «старой аристократии»? Ведь вся его суть в том, чтобы эта разница постепенно перестала существовать!

И ведь Адэриус всё прекрасно понимал, но ему, как и остальным архимагистрам-аристократам, очень хотелось повставлять палки в колёса этой телеге.

— Я услышал вас, Абрахам. Кто-то ещё желает высказаться?

В зале по-прежнему шептались, но никто не изъявлял желание выступить, в том числе и Берт. Он предполагал, что Арчибальд с Ареном справятся сами.

— Прекрасно. Тогда теперь выскажусь я.

В голосе его величества появилась сталь, и Арманиус невольно обернулся — как и все остальные архимагистры. Остальные еще и сразу замолчали — поняли, что не стоит шуметь, когда император разговаривает в подобном тоне.

— Я понимаю ваше неприятие этого закона. Но недовольство в обществе достигло катастрофических масштабов. Страдают все сферы, усиливается конфронтация, ещё немного — и мы получим гражданскую войну. Поэтому сейчас важно сделать хотя бы один шаг навстречу этим изменениям, чтобы они сработали как ушат холодной воды в разгар драки. Ваше беспокойство по поводу родовой магии мне тоже понятно, я его разделяю, и всем вам прекрасно известно, что при дворце существует комиссия по вопросам родовой магии, которая в том числе изучает её природу. Я не в силах форсировать магические открытия, да и не факт, что результат работы комиссии нам понравится. Вот что я могу сказать… Это тот случай, когда из двух зол выбирают меньшее. И если нужно пожертвовать родовой магией, но избежать гражданской войны — я ей пожертвую. И вы тоже.

Берт почувствовал, что от удивления у него онемели мышцы лица.

Нет, он знал, что Арен за закон, он говорил о необходимости его принятия ещё во времена учёбы в университете… Но такой категоричности Арманиус не ожидал.

В зале протестующе зашумели, и император повысил голос, заставив всех моментально замолчать:

— Тишина! Арчибальд, внесёшь поправку в свой проект по моей просьбе. Первый этап — разрешение на заключение браков — будет длиться пять лет. Далее всё как ты предлагаешь. Во время первого этапа мы посмотрим, как поведёт себя родовая магия у рождённых детей, и примем решение о дальнейших действиях. За пять лет катастрофы не случится точно, но мы сделаем большой шаг навстречу миру и взаимопониманию. Я всё сказал.

Арен замолчал, и несколько секунд после этого архимагистры тоже молчали. И не только молчали — они замерли, как кролики перед удавом. Очнулись только когда Арчибальд, кашлянув, поинтересовался:

— Так я дорабатываю закон для третьего чтения? И когда оно состоится?..

— Через две недели, — ответил император, и в зале снова заговорили, зашептались.

А Дайд, ехидно искривив губы, наклонился к уху Арманиуса и прошептал:

— Я же говорил. Арен — очень неудобный император.

* * *

Эн изучала учебник по истории для младшей школы, когда снизу послышался какой-то шум и мужские голоса. Она отложила книгу и, схватив в охапку спящего Эклера — наверное, от растерянности и беспокойства за Берта, — поспешила навстречу прибывшим, но застыла, как только выбежала из библиотеки и достигла лестницы, ведущей на второй этаж.

Дайд, Берт, Арчибальд… а это кто?..

Незнакомый мужчина, одетый в белый мундир с золотыми пуговицами и золотыми же узорами на манжетах, словно почувствовав её взгляд, поднял голову и улыбнулся, встретившись с Эн взглядом. Он был очень статный, высокий и черноволосый, с чуть смуглой кожей и глазами настолько чёрными, что это казалось неестественным. И секундой спустя Эн поняла, почему — радужка его глаз была шире, чем обычно бывает у людей. И это немного пугало.

Но еще больше пугали не глаза, а тот факт, что Эн десять минут назад видела его портрет в учебнике по истории.

— Здравствуйте, ваше величество, — произнесла она негромко, и остальные прибывшие тоже подняли головы. Дайд смотрел невозмутимо, а Берт и Арчибальд — тревожно.