Шаг первый. Мастер иллюзий - Антон Демченко

Каково же было удивление, когда я узрел пустую остановку на окраине Ведерникова и не обнаружил поблизости ни одного патруля… в пределах видимости, если быть точным. Кажется, я даже рассмеялся в этот момент. Впрочем, после недолгих поисков за поворотом в сотне метров от «околицы» я обнаружил целый блокпост, где «отдыхал» добрый десяток… реестровых казаков при «крупняке» и поддержке в виде сидящего «на брюхе» бронированного чудовища, ощетинившегося тремя стволами куда-то в поле. И это вместо уже ставших привычными за время моих сегодняшних прогулок трех комендачей в патруле. М-да.

А вот тот факт, что казачки даже не почесались, когда мимо них прошелестел рейсовый автобус, меня несказанно обрадовал. Уж не знаю, что тому виной – беспечность реестровых, еще не прочухавших, что военное положение это серьезно, или отсутствие должного контроля и «накачки» от окружного начальника, но мне такое раздолбайство только на руку.

Дождавшись очередного рейсового «сотника»^[6] на остановке, я загрузился в автобус и, расплатившись с кондуктором рублевой монетой, с облегчением устроился в самом хвосте салона. До Новочеркасска катить больше сотни верст, а это значит, что у меня есть как минимум полтора часа на отдых.

Дорога была пуста, и я почти задремал под тихий шелест движка автобуса, но стоило подъехать к Семисаракелу, и все разом изменилось. Тяжело груженные военные машины вперемежку с гражданским транспортом просто заполонили дорогу, но, кажется, я был единственным человеком в автобусе, которого удивила эта картина. Люди хмурились, недовольно вздыхали… и не выказывали никакого недоумения.

– Вторая волна, – донесся до меня тихий голос сидящего рядом мужчины. Я недоуменно взглянул на попутчика. Тот, очевидно, принял это за немой вопрос и не менее тихо пояснил: – Сегодня утром должны были объявить вторую волну эвакуации. Старшие классы школ, семьи военных и реестровых. Сам видел приказ по второму округу в Нижнем Чире. Вот, еду к своим… у меня семья в Новочеркасске, помогу им собраться, да отправлю к родне в Саратов.

– Ясно, – кивнул я. – Значит, мертвяки уже и сюда добрались?

– Типун тебе на язык, парень. – Мотнул головой мой собеседник и, пожевав губами, мрачно договорил: – Хотя, кажется, к тому все и идет. Говорят, в Ейске уже неупокоев видели… Ну да ничего, остановят эту заразу. А ты тоже до родни добираешься?

– Можно сказать и так. – Я отвернулся к окну, не желая продолжать беседу. Седой это понял и навязываться больше не стал. Так и доехали в тишине до станции в Семисаракеле.

Небольшой городок кипел явно непривычной для него бурной жизнью. Машины снуют туда-сюда по улицам, прохожие морщатся от их шума, и над всей этой суетой то и дело взмывает заполошный лай никогда прежде не видевших такого столпотворения дворовых кабысдохов. Наш автобус тем временем, прокатившись по окраине старинного поселения, сохранившего свое название еще со времен хазарского владычества, остановился на станции и тяжело осел наземь. Кто-то вышел, кто-то вошел, двери автобуса прошипели пневмоприводами, и мы вновь покатили в сторону Новочеркасска. Правда, теперь и речи не могло идти о той скорости, с которой автобус домчался до Семисаракела. По загруженной транспортом дороге он вынужден был ползти почти с черепашьей скоростью. Впрочем, меня это вполне устраивало.

Мысли ползли так же медленно, как и наш «сотник», и были ничуть не светлее настроения людей, сидящих в его салоне. Сейчас, рассуждая здраво, я мог признаться себе, что идея с письмом была мальчишеским порывом, продиктованным злостью и обидой. Но и ошибкой свои действия я не считаю. Да, можно было бы не рисоваться и просто позвонить Ярославу или отправить к нему Бохома с сообщением, но так или иначе свой «ультиматум» я его родственникам выставил бы. Наглость? Так, если подумать, у меня и нет ничего, кроме нее. Я не принадлежу к одной из фамилий, у меня нет ни связей, ни капиталов… то есть возиться в песочнице Ростопчиных мне нет смысла, это гарантированный проигрыш. Сожрут и не подавятся. А значит, мне нужно сменить поле и правила игры.

Именно это я и сделал своим ультиматумом, оставив противнику лишь два из множества ходов. Либо высокие господа утрутся и вернут мою собственность, после чего мы вежливо улыбаемся друг другу и расходимся краями, либо они лезут в бутылку и атакуют, что полностью развяжет мне руки и даст формальное право на жесткий ответ. Впрочем, вру. Есть еще один вариант: Ростопчины могут просто сделать вид, что ничего не было и они вообще не понимают, чего от них хочет этот странный конструктор-недоучка. Что ж, их право. Любой ультиматум имеет свои сроки, и мой не исключение. Иными словами, не отдадут добром, огребут вагон хлопот. Уж чего-чего, а пакостить меня в свое время учили профессионально. Но это совсем другая история.

В Новочеркасске я сошел с «сотника» в толпе таких же пассажиров и тут же попал под проверку документов. Но если в Ведерникове у меня были все основания ускользать от таковой, чтобы не загреметь по второму разу к «особнякам», то здесь этой проблемы быть не должно. Другой округ, другие «хозяева», хоть гражданские, хоть военные. Пусть капитан-дознаватель злится сколько угодно, но он не командует всей контрразведкой в области и не может не понимать, что, объявив меня в розыск по всем территориям, переведенным на военное положение, поставит тем самым крест на своей карьере. Я-то, на допросе у его коллег, молчать не буду, а это чревато ба-альшими неприятностями для превысившего свои полномочия продавшегося фамилии Ростопчиных «особняка». Конечно, не факт, что мои слова примут на веру, но нервы капитану его коллеги из службы собственной безопасности помотают по-любому и на карандаш возьмут непременно. Оно ему надо? Вот-вот.

Как и ожидалось, проверка идентификационной карты прошла без проблем, так что спустя полчаса я нырнул из не по-осеннему жаркого, солнечного дня в прохладу станционного здания и потопал к расписанию. Новочеркасск, конечно, столица одноименного округа, но вот воздушный вокзал расположен в Ростове, до которого мне еще нужно добраться. А кроме того, вышагивая по наполненному гудящим людом залу, я внимательно посматривал по сторонам и, опираясь на свою здешнюю память, пытался отыскать кого-нибудь из местной шушеры. Есть у меня к ним одно дельце…

* * *

Барн был в гневе… нет, не так. Ольгерд был в абсолютной ярости! Простая, построенная по давно обкатанной, абсолютно надежной схеме, двухходовка, нацеленная на привлечение талантливого самоучки к делу Ростопчиных, дала сбой. И на ком?! На человеке, в профессиональных качествах которого сам Барн никогда не сомневался. Ха! Если бы еще пару дней назад кто-нибудь спросил старого ловчилу, кому из своих многочисленных «знакомых» он бы доверил самое сложное дело, Ольгерд, ни на секунду не сомневаясь, ткнул бы пальцем в Орвара. Крепкий профи, цепкий, жесткий, абсолютно надежный… а теперь? Где этот «надежный»?! Мальчишку упустил, задание провалил, да еще и под шишки от Шалея, всегда щедрого не только на премии, но и на показательные порки, «особняка» никак не подставить. Перефразируя старую истину: друг моего вассала не мой вассал. Тьфу!