Тебя уволят, детка! - Влада Южная

– Вика… – проговорил он, крепче сжимая мою руку, – неужели я похож на человека, который мог причинить тебе зло?

– Отвратное лишение девственности считается? – процедила я, не желая сдаваться так быстро. – А то, что ты отвадил от меня Антона?

– Ты – моя, я это чувствую, – Ден заключил мое лицо в ладони, – ты должна быть со мной. Прости за тот первый раз, который причинил тебе столько боли. Но за Антона извиняться не буду.

Я вцепилась в его куртку.

– Я совсем не знаю тебя, – прошептала я. – Что ты за человек? О чем ты мечтаешь?

– О тебе.

Я фыркнула.

– Нет, вообще. О чем ты думаешь перед сном, например?

– О тебе. Ну, и о твоей заднице. Иногда.

– Очень смешно, – скривилась я. – Видишь? Ты шутишь со мной. Играешь. Ты не отвечаешь серьезно на поставленный вопрос.

– Я, черт возьми, очень с тобой серьезен, Вика.

– Да? Тогда ответь, чего ты хочешь от жизни?

– Тебя.

Черт. С Деном Овчаренко очень непросто. Очень, очень непросто.

– А кроме шуток? Есть что-то, чего ты в жизни боишься, например?

– До ужаса боюсь потерять тебя еще раз.

Я тихонько застонала, утопая в его взгляде.

– Что ты от меня скрываешь?

Он помолчал.

– Я скажу тебе это чуть позже. Когда ты будешь готова.

– Готова к чему?! Я хочу знать сейчас! Где ты пропадаешь в пятницу и субботу?

– Это я тоже скажу позже.

В сердцах я топнула ногой.

– А что ты можешь сказать сейчас?

Он снова посмотрел на меня. Темным мятежным взглядом.

– Я никогда не распускал о тебе слухи. Не говорил никому о том, что было.

У меня словно камень с души свалился. Внезапно я осознала, что больше всего хотела услышать именно эти слова.

– А кто же тогда это сделал? – слабым голосом спросила я. – Ведь никто не знал, кроме Ромки и…

Я убрала руки Дена от своего лица. Разгадка оказалась ближе, чем кто-либо мог подумать.

– Это Наташка, – пробормотала я. – Ей тоже было известно. Но… мы же дружили! Сидели за одной партой, когда Ромка болел. Близко общались до самого выпуска.

Ден скорчил сочувствующую гримасу.

– Не могу понять ее мотивов, – покачала я головой.

– Наверно, мы никогда их не узнаем. Ты веришь мне? – он ласково коснулся моей руки.

Я ответила на это прикосновение.

– Да.

– Ты простишь меня? За ужасный первый раз.

Я кивнула.

– Да. Но за куртизанку и бревно ты мне еще ответишь.

Ден рассмеялся.

– Хорошо.

Взявшись за руки, мы пошли к машине.

Я и Ден Овчаренко.

Как будто перелистнули новую страницу нашей истории.

Когда Ден свернул с шоссе на грунтовку, с каждым метром сокращая расстояние до конечной цели, мое сердце бешено заколотилось. Я очень надеялась, что теперь все мучения будут окончены, и мы найдем того самого проклятущего Коленьку, а затем упокоим бабулю.

Прилипнув носом к стеклу, я принялась разглядывать окрестности, пока Ден следовал указаниям навигатора. Красивый дом из белого кирпича вряд ли принадлежал моей старушке. Он явно стоил дороже, чем ее квартира, пускай и городская. Дальше пошли халупки победнее. Кое-где во дворах сушилось белье. На обочине пасся в траве гнедой красавец-конь. Я успела заметить, что он стреножен. По другую сторону шел пустырь. Под ярким солнцем копошились в земле куры.

– Долго еще? – спросила я, все сильнее сжимая кулаки от волнения.

– Скоро, – бросил Ден.

Мы миновали детскую площадку под раскидистым дубом. К нижней толстой ветке была привязана веревочная качель. Несколько мальчишек гоняли в теньке мяч. Проехав сельский магазин, почту и еще около десятка домов, Ден свернул за угол и остановил машину. Мы с ним уставились на то место, которое на карте значилось под нужным адресом.

Прошло не меньше минуты, прежде чем я смогла вымолвить хоть слово.

– Вот дерьмо… – прошептала я.

– Да уж, – не стал спорить Ден.

На месте дома находилось пепелище.

Я выбралась из машины и подошла ближе, все еще надеясь, что это обман зрения. Но обгоревшие доски, покрытые серым пеплом, черные угли, раскиданные по двору, где прорастала молодая травка, отсутствие признаков хозяев этого строения…

Ты в дерьме, детка. И это не закончится никогда.

Ден словно почувствовал мое уныние, подошел и обнял за плечи.

– Поспрашиваем у соседей, – предложил он. – Может, Коленька и не жил здесь.

– А если жил? – в отчаянии воскликнула я. – Если он сгорел здесь, в этом доме? Как мы узнаем, что надо бабуле?

– А где она сейчас? – вдруг спросил Ден.

Я огляделась. Мое привидение застыло ровно по центру развалин. Старушка зависла в воздухе, ее губы шевелились. Я махнула рукой, указывая нужное направление.

– Она опять повторяет это имя, – произнес Ден.

– Как будто это может помочь! – всплеснула руками я.

В это время где-то за забором послышался детский рев. Мы с Деном переглянулись. Пройдясь до соседнего двора, я увидела молодую женщину в длинном платье, которая пыталась помешать маленькой девочке таскать за хвост щенка. Юная проказница была возмущена до глубины души тем, что живую игрушку отбирают, и потому ревела во всю мощь своих легких.

– Извините! – позвала я.

Женщина подняла голову, окинула нас взглядом, но тут же опять сосредоточилась на плачущем ребенке.

– Эй! – повторила я попытку, но опять безуспешно.

Ден приоткрыл деревянную калитку и коротко свистнул. Щенок, толстый и смешной, увернулся от рук хозяйки и подбежал к нему, виляя тонким хвостом. Подобрав с земли какую-то ветку, Ден швырнул ее вглубь двора. Щенок со звонким лаем бросился за добычей. Девочка вытерла слезы и приоткрыла рот, наблюдая за его игрой.

– Можно вас на минутку! – окликнула я в третий раз.

Теперь, когда ребенок успокоился, женщина соизволила подойти к нам. Она перебросила волосы через плечо и устало выпрямила спину.

– Вы не знаете, кто жил в этом доме? – спросила я, указав на пепелище за забором.

– Да много кто жил, – хозяйка дома пожала плечами. – А что надо-то?

– Старушка жила? – я описала внешность своего привидения.

– А, да. Жила, – закивала собеседница. – Только уж скоро год как померла. Сгорела она там.