Боевая машина любви - Александр Зорич

– Благодарю тебя за откровенность, – сказал Эгин. – Но все-таки, как ты определил, что мне нужно именно настоящее?

– Ты не похож на стареющую дамочку, – карлик тихо засмеялся, его смех походил на игру ветра с пригоршней сухих листьев. – И с румянцем у тебя все в порядке.

Эгин улыбнулся.

– Но главное, у тебя даже сквозь куртку просвечивает след от Внутренней Секиры. Таких, как твои друзья, не обманешь при помощи охры и пурпура.

– Я больше не человек Свода, – позволил себе откровенность Эгин.

– Это я вижу. Но, согласись, ведь это не значит, что ты купишь у меня крашенное лебединое перо, если я совру тебе.

Глаза карлика приветливо сияли.

Эгин был поражен. Интересные дела! Ну и глазастые аптекари в этом странном Нелеоте. Шутка ли – заметить След офицерского жетона, извлеченного из его левого предплечья почти два года назад!

– Поэтому, предлагаю тебе купить что-нибудь другое. У меня только лучший товар.

Эгину хотелось как следует расспросить аптекаря. Редкий случай – разговор с ним доставлял ему удовольствие. Но, памятуя о времени, Эгин поторопил себя.

– Послушай, я куплю у тебя адрес, – зачастил Эгин. – Один только адрес. Адрес того места, куда мне следует направиться, чтобы найти настоящее перо птицы Юп. Желательно, в Нелеоте. За этот адрес я заплачу тебе как за самые дорогие духи в твоей лавке.

Карлик довольно долго молчал, как бы взвешивая предложение Эгина на своих точнейших аптекарских весах.

– Самые дорогие духи в моей лавке стоят двенадцать авров. Это духи «Южный букет». Но мой совет стоит на три золотых дороже.

На сей раз взвешивать пришлось Эгину. «С такими темпами, мы с Есмаром снова останемся без денег!» – подумалось Эгину.

– Не будь скрягой, варанец. Ты за эти деньги спину не гнул, – беззлобно увещевал Эгина карлик. – А мой совет пятнадцати золотых стоит.

«Снова прав, шилолов аптекарь!» – щелкнул пальцами Эгин. «За эти самые пятнадцать авров гнул спину, а точнее, извилины и голосовые связки, не я, а придворный поэт Сорго окс Вая. Так чего и в самом деле жаться?»

– По рукам, – сдался Эгин и положил перед карликом пятнадцать авров.

– Тогда слушай. Возле Змеиного Брода живет Дрон Большая Плешь. Он торгует чем придется. В основном ядами, травами и ловушками для грызунов. Лет тридцать назад я видел у него чучело птицы, которая тебе нужна. В хвосте у чучела и пара перьев сыщется.

– Тридцать лет назад? – переспросил Эгин, не веря своим ушам.

– Именно так, – кивнул аптекарь. – Но если ты не найдешь чучела у Дрона, ты сможешь вернуться и забрать свои деньги. Я не прикоснусь к ним, пока ты не получишь свое перо. Но имей в виду, если Дрон не захочет продавать тебе перо, лучше не настаивай. Не следует его злить, лучше сразу уходи.

– Почему это?

– Такой уж человек этот Дрон.

Что значит эта обтекаемая характеристика, Эгин так и не смог выяснить. Карлик отказывался объяснять.

– Мы с Дроном враждуем. Вот уже тридцать лет. Враждуем не на шутку. Ты уедешь, а мне в этом городе еще жить да жить, – пояснил он.

– А как мне узнать, то ли это перо, что мне нужно? Не все ведь такие честные, как ты?

– Настоящее перо птицы Юп ни с чем не спутаешь. Оно цельное.

– Что значит «цельное»?

Неведомо откуда в руках у аптекаря оказалось обычное куриное перо. Держа перо двумя пальцами левой руки, аптекарь демонстративно провел двумя пальцами правой по перу сверху вниз, от кончика к основанию. Остья разъехались. Перо приобрело неряшливый вид.

– Смекнул? – спросил аптекарь. – А вот перо птицы Юп не состоит из частей. Оно цельное. Поэтому оно всегда гладкое, и формой похоже на лист ивы.

Эгин кивнул. И, поблагодарив карлика бросился к выходу из лавки. Уже на пороге он внезапно остановился и, обернувшись к конторке, решился задать вопрос, который подспудно подтачивал его любопытство почти что с самого начала разговора:

– Скажи-ка, а сколько лет твоему правнуку? Тому, который красит перья?

Карлик широко улыбнулся.

– Вдвое больше, чем тебе, варанец.

– Люди столько не живут, – усмехнулся Эгин на прощанье.

Тихий, лиственный смех аптекаря был ему ответом.

4

До захода солнца оставалось совсем немного. Чтобы добраться до Змеиного Брода, Эгину пришлось воспользоваться Раздавленным Временем.

Как и всякая действенная магия, эта была хороша всем, кроме одного – она изрядно выматывала того, кто решился к ней прибегнуть.

Использовать Раздавленное Время было рискованно еще и потому, что день был прозрачен, а улицы многолюдны. Несущаяся по улицам с огромной скоростью тень – Эгин – могла быть прекрасно видима всеми, кому было до этого дело. А каждая пара внимательных глаз истощала психическую энергию Эгина еще больше, чем усилия, которые требовались на то, чтобы расплющивать часы и минуты.

Тем большим было разочарование Эгина, когда он обнаружил, что ворота одиноко стоящего близ Змеиного Брода дома Дрона Большая Плешь наглухо затворены.

Эгин усердно постучал, но ему не отозвались.

– Здесь живет Дрон Большая Плешь? – поинтересовался Эгин у проходившей мимо девицы с коромыслом. В ведерках плескалась вода.

Девица захихикала и спрятала глаза. Ни «да», ни «нет» Эгин, однако, так и не услышал.

– Барышня, мне нужен Дрон, – как можно более внятно повторил Эгин. – Это его дом?

– Дрона нет дома. Уходите отсюда, да побыстрее. Пока вам нос не оторвали, – не очень любезно отозвалась девушка, не глядя на Эгина.

Улыбка сошла с ее лица, будто бы ее и не было никогда. Казалось, у девушки совсем нет губ, точнее, они были прозрачные, как ледышки.

Стремительно повернувшись к Эгину спиной, девушка направилась к таким же приземистым домишкам, серевшим невдалеке, с какой-то сверхчеловеческой быстротой. Казалось, делая шаг, она преодолевала расстояние в три.

На случайной обледеневшей кочке ведерко на коромысле девушки легонько подпрыгнуло и вода плеснула на землю.

– Эй, барышня, подождите, – Эгин бросился за осведомленной незнакомкой, чтобы озадачить еще одной парой вопросов.

Но когда Эгин пробегал мимо того места, куда упала расплескавшаяся вода из ведерка, его глаза сами скосили вниз.

На кочке сидела свернувшаяся кольцом змейка.

Тварь была совершенно прозрачной, словно бы сделанной из гибкого льда. По ее хребту струилась бледно-розовая полоса, заметная только на фоне грязноватого снега, покрывающего кочку.

Змейка испытующе смотрела на Эгина пронзительными желтыми глазами с вертикальными, кошачьими зрачками. То и дело изо рта гада выскакивала черная ленточка языка.