О бедном вампире замолвите слово - Ирина Боброва

Полицейские, взяв автоматы наизготовку, хором рявкнули:

— Есть, сэр!!!

И приступили…

Целый час в больнице стоял визг обыскиваемых, грохот опрокидываемой мебели и звон разбитой посуды. Полицейские обшарили каждую палату, заглянули в каждую щель, не пропустили ни одного закутка. Наконец, стражи порядка добрались до подвала. В подвале осмотрели прачечную, заглянули во все стиральные машины, проверили корзины с бельем и зачем-то разобрали утюги. Прачка, дородная ведьма, издав боевой клич, кинулась защищать свое добро с метлой наперевес.

— Стоять! — заорал уже подуставший сержант.

— Пошли вон, вонючки!!! — перекрикивая его, возмутилась прачка. — Я вас поганой метлой отсюда! — И она, выпустив метлу из рук, окатила блюстителей правопорядка кипящей смолой. Тролли кинулись вон из прачечной, отряхиваясь и фыркая.

— Таких дур мне еще не встречалось, — проворчал сержант и тут же, увидев полоску света, прижал пистолет к губам, призывая рядовых к молчанию. Стараясь не шуметь, гоблины подошли к следующему помещению. Встав по трое с каждой стороны, они вопросительно взглянули на командира. Сержант отошел и, разбежавшись, пинком открыл дверь.

— Стоять!!! — заорал он.

Полицейские вломились следом, и только потом увязавшийся за ними Кирпачек решился заглянуть в бойлерную. Глаза его расширились, брови взлетели вверх, а рот приоткрылся.

— Вы?.. — пролепетал вампир.

В каптерке у шкафа с трубами и инструментами стоял его покровитель барон Пурыкл. В руках крылатый демон держал две головки чеснока. Тут же на низеньком, как раз по росту гномов, столике стояла емкость с прозрачной жидкостью, рядом с которой лежала солидная пачка денег. Сантехники опомнились первыми, они кинулись бежать, но бравые гоблины пресекли попытку к бегству, поймав коротышек за руки.

— Наркодельцы!!! — завопил сержант, не веря в свою удачу. — Вы арестованы.

Полицейские кинулись к Пурыклу, но достаточно было одного высокомерного взгляда барона, чтобы остудить их пыл.

— Я сам. — И аристократ, гордо подняв рогатую голову, вышел из бойлерной.

Гоблины, засовывая преступников в полицейскую машину, громко обсуждали размер премии, полагающейся за то, что схватили наркодельцов с поличным. Им действительно повезло. Случаи, когда удавалось схватить преступников за руку, можно было пересчитать по пальцам. Покупатель сейчас сидел рядом с продавцами в той же машине. Кирпачек смотрел на барона Пурыкла, начиная понимать, откуда взялось его баснословное богатство.

Барон, взглянув на вампира через решетку, пожал плечами и грустно улыбнулся. Он был спокоен, точно зная, что ему ничего не грозит. Ну и что? Да, покупал чеснок — само по себе это не является преступлением. Размер купленной им партии наркотиков — его личное дело. А вот то, что он занимался распространением наркотиков, — не факт, это еще доказать надо. Демон знал, что всего один звонок адвокату решит возникшую проблему в считаные минуты.

В камере, ожидая освобождения, барон Пурыкл заметил оставленную кем-то книгу. Он открыл ее, начал читать. Книга заинтересовала, и крылатый демон посмотрел на обложку, чтобы узнать, кто автор. Им оказался представитель национального меньшинства, судя по фамилии северный ведьмак. Писатель каким-то чудом разбогател, оплатив коммерческий тираж своей рукописи. Пурыкл не мог оторваться от чтения, раньше он даже предположить не мог, что бывают столь отвратительные тексты. Книга начиналась с того, что из леса выходит заблудившееся кентервильское порося. Автор описывал каждую деталь, все, на что падал взгляд голодного, несчастного животного, и каждую внутрию, которая посмотрела на заблудившегося страдальца.

Пурыкл прочел пять страниц, потом еще пять — порося все еще не преодолело десяти метров до опушки. Лязгнул замок, за бароном пришли, адвокат внес залог. Пурыкл покинул тюрьму, но книгу прихватил с собой. Ему было очень интересно узнать, сколько страниц автор еще будет расписывать выход несчастного животного из леса и когда же наконец бедненькое кентервильское порося попадет на открытое пространство. Он спешил домой, чтобы, усевшись в кресло и погладив своего любимца, открыть книгу и продолжить чтение. О том, что Кирпачек был свидетелем его ареста, крылатый демон и не вспомнил, он вообще к людям относился с некоторым пренебрежением.

Кирпачек тоже не думал об аресте своего покровителя, он снова мерил шагами фойе. Теперь вампир ждал пожарного. Во время поисков Сервизы внимание одного из полицейских гоблинов привлекли пустые крючки на противопожарном щите. Страж порядка нахмурился, ткнул пальцем в выкрашенные черной краской доски щита и сказал: «Непорядок!», потом позвонил в пожарную службу.

Инспектор появился сразу же после отъезда полицейских. Осмотрев неработающий пожарный кран, провода, свисающие оголенными концами над головами врачей и пациентов, захламленные кладовки и переполненные мусорные баки, схватился за рога. Вздыбив хвост и приподнимая полы немного длинноватой шинели со знаками пожарной службы на шевроне, черт кинулся к телефону и начал вызванивать работников муниципалитета.

Пожарного долго и почти открытым текстом посылали от зама к начальнику и обратно, но все его доводы о том, что без собственников здания проверка будет недействительна, пропали втуне.

Беспокойство о судьбе Сервизы не отпускало Кирпачека ни на минуту. Вампир не мог сосредоточиться на работе, все валилось из рук. Во время обеденного перерыва он зашел в сестринскую комнату, сел за стол, но не смог проглотить ни крошки. Он сидел сгорбившись, бездумно глядел в стену, не замечая, что машинально водит авторучкой по листу бумаги. Кирпачек фон Гнорь медленно погружался в пучину безнадежности. И утоп бы в горе доктор Кирпачек, если бы не подобрало его спасательное средство в лице санитарки Яграфьи. Деревенская ведьма зашла в сестринскую, поставила перед врачом тарелку с бешенкой и сказала:

— Поешь, уже шатает тебя. Чего самоедством-то заниматься?

Бешенка была приготовлена так, как любил вампир, — в меру зажаренные грибочки хрустели на зубах, но, нехотя проглотив несколько штук, Кирп отодвинул тарелку. Раньше бы он быстро съел все и обязательно бы выпросил у санитарки добавки, а сейчас аппетита не было совсем. Пища не только казалась безвкусной, но и вызывала отвращение.

Зашла новая старшая медсестра, назначенная на место Дреплюзы. Демоница сейчас лежала в палате на втором этаже, не имея возможности перевернуться на спину.

— Как там Дреплюза? Жива еще? — поинтересовалась Яграфья.

— Жива пока, но долго не протянет, — ответила ей упыриха. — Уже на спину перевернуться не может, фурункул под лопаткой такой огромный. Странно, я не слышала, чтобы крылатые демоны заболевали этой дрянью.

Кирп вспомнил разговор с Гундарго — призрак был прав, утверждая, что скоро все жители Королевства будут больны осиновой болезнью.

— Кстати, что еще отметила, — продолжила упыриха, прожевав гриб, который, не удержавшись, стащила с тарелки Кирпачека, — обычно перед смертью больные добрее становятся, а страшная медсестра визжит, злобствует и воет. С чего бы это?