Обреченный на бой - Роман Злотников

— Ты — честный человек, Увар. — Грон кивнул на горку монет. — Возьми, мой стражник погиб, у него осталась жена и пятеро детей. Я хочу, чтобы ты помог им устроиться в жизни, научил ремеслу. Деньги в женских руках что вода. Утекут — не заметишь.

Увар некоторое время недоверчиво поглядывал то на Грона, то на неожиданно свалившееся на него богатство, но потом упрямо помотал головой:

— Это плохое вложение денег, почтеннейший Грон. Я с трудом отдаю существующие долги. А завтра все мое добро может оказаться в загребущих лапах Паштора.

Грон усмехнулся:

— Ну, я думаю, семье Дамира не нужно столько денег сразу. Они предпочтут проценты позже. А что касается Паштора… — Грон сделал паузу. — Боги даруют удачу тем, кто ее достоин. Подумай, купец, разве ты не достоин удачи? — И Грон закончил, громко и четко выговаривая слова: — И я очень не завидую тем, кто становится на пути богов.

И эта фраза также была передаваема множеством уст.

Увар, не отрывая от Грона напряженного взгляда, наклонился к куче монет. Грон сделал знак Хирху и Йогеру, и те быстро растянули мешок и начали горстями кидать туда монеты.

— Но я же не пересчитал, — взвился Увар.

— Эти двое пойдут с тобой, дома и пересчитаешь.

Когда все монеты оказались в мешке, Грон принял из рук Хирха рубиновый обруч и повернулся к высокому крепкому нищему с повязкой на одном глазу.

— Я благодарю Убогно-одноглазого за заботу о семье погибшего. — С этими словами он небрежным жестом протянул нищему обруч.

Убогно так же небрежно подхватил его, мгновение рассматривал, будто, покупая дешевый мешок, искал на нем дыры. Затем оба одновременно повернулись и подчеркнуто независимо, как случайно столкнувшиеся зеваки, разошлись в разные стороны. Но эта нарочитая небрежность никого не обманула. Сегодня у всех на глазах был коронован новый хозяин «ночного двора», и сделал это Грон, десятник базарной стражи. Чудны дела твои, Господи!

— У тебя в руках был рубиновый обруч базиллиуса, и ты отдал его этому нищему?! — Ютецион, систрарх базара, с трудом сдерживаясь, выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Проклятье, патрицианство практически уже было у него в руках. — Ты немедленно вернешься в «ночной двор» и заберешь обруч обратно.

— Я не стану этого делать, господин.

— Что-о-о?

Грон вежливо разъяснил:

— Убогно отнесся ко мне с уважением и помог семье убитого стражника, я не хочу его обижать.

— Мне начхать на твой страх, ты… э-э…

Тут до систрарха внезапно дошло, что Грон отказался это делать не потому, что испытывал страх или считал, что это невозможно, а просто потому, что не хотел. Он очень удивился.

— Ты хочешь сказать, что если бы не эти причины, то сумел бы забрать обруч?

— Конечно, господин.

Систрарх внимательно разглядывал Грона. Его гнев испарился, уступив место ощущению тревоги. Судя по всему, он слишком долго не обращал внимания на ситуацию в сотне базарной стражи. Там действительно происходило что-то необычное. Явным симптомом было то, что его доходы резко возросли, но это был приятный симптом, поэтому систрарх не слишком разбирался в причинах. Сейчас он припомнил, что луны три назад купцы перестали донимать его жалобами. А старший десятник вот уже четыре луны не докладывал о потерях. За исключением последнего дня прошлой четверти. Систрарх почувствовал озноб. Похоже, этот десятник оказался чем-то необычным, и, прежде чем продолжать разговор, следовало получше узнать — чем. Систрарх махнул рукой:

— Хорошо, иди, я вызову тебя позже.

Грон молча поклонился и вышел из покоев. За порогом его ждал Улмир.

— Ну как прошла беседа?

Грон улыбнулся:

— В пределах ожидаемого.

— И что же дальше?

Грон хлопнул его по плечу.

— Пошли, пропустим по стаканчику и поговорим.

Они вышли на улицу. Даже сюда, за стены верхнего города, доносился приглушенный шум базара. Они прошли мимо акрополя и воротами Семи ветров вышли на площадь Высоких фонтанов.

Грон отыскал Улмира, как только прибыл в Эллор. Тот, будучи одним из лучших учеников гимнасиума и сыном Всадника, занял неплохое место в свите казначея. Приятель был искренне рад встретить собутыльника по студенческим пирушкам и тут же предложил посодействовать в устройстве на новом месте, но Грон улыбнулся и отказался:

— Я не собираюсь надолго задерживаться в столице, но когда я решу ее покинуть, мне понадобится твоя помощь.

Улмир настороженно кивнул. От слов Грона веяло чем-то необычным, а он не очень-то хотел подвергать риску свое теплое местечко. За прошедшие несколько лет он успел сделать некоторую карьеру и сейчас занимал место одного из писцов при самом казначее. На том они и расстались.

Время шло, они продолжали изредка встречаться, — слава Грона росла, и Улмир даже изредка щеголял в кругу друзей и подружек знакомством со столь загадочной и популярной личностью. И вот сегодня с утра Грон передал через знакомого, чтобы Улмир ждал его. Они встретились у порога палат систрарха базара. Грон поздоровался и, бросив: «Подожди», скрылся внутри. Ждать Улмиру пришлось не очень долго, и сейчас они шли по улицам Эллора, а Улмир терялся в догадках, не принесет ли ему беду его разрекламированное знакомство.

Они дошли до таверны, в которой обычно встречались, она была немного чище и приличнее той, в которой они коротали вечера в Роуле. Грон на мгновение задержался на пороге и сказал подскочившему слуге:

— Вина, и не беспокоить, — и направился к столику, стоящему в дальнем углу.

Кувшин принесли мигом. Грон разлил вино по стаканам, отхлебнул и поднял глаза на Улмира:

— А скажи, Улмир, правда ли, что базиллиус сильно сдал за последний год?

Тот несколько растерянно посмотрел на Грона:

— Ну, он еще вполне… Особенно когда…

Грон усмехнулся:

— Значит, ты считаешь, что безродный десятник базарной стражи слишком туп, чтобы разобраться в придворных интригах? Ладно, тогда ты слушай, а я буду говорить. — Грон отхлебнул еще вина и начал: — Вокруг трона три группировки. Первая, самая влиятельная, — старые патриции из «ста семей» и жрецы во главе с Юнонием и его сыном Алкастом. Вторая — купцы и средние землевладельцы из провинции, к которой, как мне кажется, принадлежишь и ты. Третья, самая разрозненная — систрархи городов и цехи. — Он сделал паузу, откровенно забавляясь ошарашенным видом Улмира. — Что, неплохо для бывшего слуги?

— Клянусь, я еще ни от кого не слышал столь краткого и точного расклада.

— Учись, — усмехнулся Грон. — Ладно, идем дальше.

Улмир кивнул.

— Жрецы и патриции вряд ли считают меня чем-то большим, чем вошь; в твоей команде я немного популярен, а систрархам на меня глубоко начхать. Так вот. Я не прошу у тебя поддержки в твоей команде. Более того, я сам могу тебе помочь. — Он снова отхлебнул вино и небрежно добавил: — Скажем, замолвить словечко перед баши Дилмаром. — Он опять помолчал, наслаждаясь крайней степенью изумления, нарисованной на физиономии Улмира. — Ладно, закрой рот, кишки простудишь.