Ричард Длинные Руки - Гай Юлий Орловский

Женщина подбежала, я учтиво поклонился. Ее лицо было бледным, глаза встревоженными.

– Доблестный сэр, – сказала она дрожащим голосом, – меня зовут леди Мирагунда. Вы не окажете нам честь отдохнуть в нашем скромном замке? А то нам страшно...

Я оглянулся.

– Леди Мирагунда, мое почтение. Меня зовут Ричард. Я властитель... гм, властитель Киряндии, но это очень далеко отсюда. Здесь такой мирный лес. Неужели опасно?

– О да! – ответила она с жаром. – То и дело проезжают всякие... ну, нечисть! Наш доблестный муж почти каждую ночь выходил с ними сражаться, но вот уже утро, а он все не возвращается. Нам страшно и одиноко, ибо никогда еще такого не случалось...

Я снова посмотрел по сторонам.

– Такой мирный лес. Впрочем, не найдется ли у вас запасного коня? А то мой пал. Она сказала с жаром:

– Не иначе как в битве с драконом?

– Нет, у меня конь был не настолько драчливый. Хотя кто знает...

– Сэр Ричард, доблестный рыцарь, умоляю...

– Я к вашим услугам, – ответил я. – Но ваш муж не рассердится, когда по возвращении застанет меня в стенах замка?

– Что вы! – воскликнула она счастливо. – Он всегда так рад, так рад! В нашей глуши так редко встретишь живого человека.

Она щебетала, пока мы шли к замку, подпрыгивала на одной ноге, срывала головки цветов, порывисто подносила к сияющему лицу и так же красиво отбрасывала, срывала другие.

Широкая дверь распахнулась, а в высоту она как раз такая, чтобы выпускать очень рослого всадника на рослом коне. Я снова подумал, что не хотелось бы встретиться с таким дядей. С мечом я все еще не очень, а если хозяин вызовет на поединок по всем правилам, то мне хана. В турнирной же схватке меня сшибет и Буратино своим длинным носом, не то что рыцарь копьем.

Створку двери держали двое угрюмых и страшно лохматых слуг. Едва мы вошли, слуги выпустили дверь, и та захлопнулась сама, словно ее притянуло магнитом. Впрочем, хитроумные противовесы изобрел еще Архимед.

Зал блистал. Все свечи зажжены, под потолком огромная люстра, под стенами с десяток статуй в рыцарских доспехах, кто с мечом, кто с топором, двое с копьями, но все со щитами. В глазах зарябило от множества гербов. По обе стороны двери, ведущей из этого зала дальше, огромные статуи из темного камня, что-то вроде вставших на задние лапы фараонов. Сама дверь обита широкими желтыми полосами, должно быть, медными, хотя сознание мне почему-то нашептывало, что это могло быть и золото. В беспорядке блестят крупные драгоценные камни. Ну, драгоценные, полудрагоценные или четвертьдрагоценные – мне все едино, я в них не Копенгаген, для меня они разнятся только по цвету, все-таки не дальтоник, да еще по размеру.

Две молодые женщины вышли навстречу, и снова мне бросилось в глаза чрезмерное обилие блестящих камешков, словно здесь живут в постоянной готовности к разводу по закону шариата.

– Доблестный сэр...

– Сэр Ричард, – подсказала леди Мирагунда. – Владетель Киряндии. Он отдохнет у нас и побудет нашей защитой, пока вернется наш супруг и повелитель...

Обе женщины расцвели улыбками, кланялись, смотрели заискивающе, стараясь понравиться. Я тупо кланялся тоже, слова «наш супруг» говорят, что здесь мужик живет круто, прямо фундаменталист, а эти женщины совсем не против многоженства. Хотя, похоже, многоженством и не пахнет, жены всего три, а ведь даже строгий ислам допускает четверых. Это князь Владимир да Соломон были многоженцами, с нашей и исламовой точек зрения, но не точки зрения Гиксоса Первого.

Меня раздели, правда, не жены, а две молоденькие и хорошенькие служанки. Посадили в бочку с теплой водой, мыли, терли, чесали, поливали сверху, а когда я выбрался, то в самом деле ощутил себя освеженным и даже отдохнувшим.

Леди Мирагунда ждала в небольшой уютной комнате, тоже очень богатой, с массивным столом и широкими креслами. Еще вдоль стены располагался вместительный шкаф. Из-за толстого венецианского стекла смотрели кожаные корешки книг.

Я остановился посредине, моя голова учтиво склонилась в поклоне. Леди Мирагунда указала на кресло напротив.

– Располагайтесь, доблестный рыцарь. Сейчас принесут еду и напитки.

Я застыл, ибо прямо передо мной на стене висел поясной портрет крупного мужчины с густыми бровями, могучими надбровными дугами и выступающей нижней челюстью, похожей на сползающий в океан гренландский ледник. Глазки маленькие, колючие, вид надменный, суровый, но где я видел этот расплюснутый нос?

Мороз прошел по коже. Да, это именно он звал меня по имени, он изрубил мой плащ и не дал выспаться. На портрете он в дорогих одеждах, скован обычаями и приличиями, ведь он барон и владетель замка. Но по ночам позволял себе расслабиться и по-балдеть вволю, оттянуться по полной, сбросить с себя всю шелуху обрядов, культурки, обычаев, поповщины, быть самим собой.

– Это наш супруг, – сообщила леди Мирагунда с гордостью. – Он непобедим в сражениях! Быстр, как леопард, как лев, а силен, как слон! Он всегда возвращается с богатой добычей!

– А где он ее берет? – спросил я осторожно. Она удивилась:

– Как где? Оживленный тракт, мимо то и дело едут всякие... Он берет со всех плату за топтание! Да-да, за топтание его земли, как принято.

– А если кто-то отказывается платить?

Она довольно заулыбалась:

– Тогда он вправе взять все.

– Полагаю, – пробормотал я, – что он часто так и делал.

Леди Мирагунда кивнула с победоносным видом.

– Ведь он герой!

– Спасибо, – ответил я, – но мне надо... дальше. Была схватка. В которой я потерял друзей. Кто-то, возможно, лежит, истекая кровью. Я мог бы помочь, будь у меня конь. Не могли бы вы одолжить мне хотя бы лошадь? Возможно, мои скромные усилия кому-то помогут, кого-то спасут...

Женщины смотрели обиженно. Леди Мирагунда сказала пылко:

– Вы просто обязаны остаться, доблестный сэр Ричард! Наш муж, вернувшись, поблагодарит вас. И он одарит вас достойным конем! А вы к тому же как можете оставить нас одних? Дождитесь его!

Я покачал головой. Как сказать красивше, не знал, брякнул в духе сержанта ВДВ:

– Как же, дождешься его из ада!

Женщины ахнули в один красивый музыкальный голос. Леди Мирагунда ахнула тоже, отшатнулась, из-за чего на блузке отлетел крючок, но я не опустил взор, а она спросила непонимающе:

– Из ада? Вы хотите сказать, что он погиб?

– Как жук под лягушкой, – подтвердил я. – Больше ему не сражаться с нечистью, не таскать ее добычу.

Женщины ахнули снова. Мирагунда спросила:

– Откуда вы знаете? Ах, вы сражались с ним? Я слишком поздно понял, что «сражаться с ним» можно понять, как плечом к плечу супротив нечисти, что смеет проезжать мимо на торговых повозках и даже носить на шее кресты, и брякнул сразу, что характерно для нынешнего честного мира, но не для моего: