Мрачный Жнец - Терри Пратчетт

– Кроме того, вы же не будете стоять здесь насмерть, – сказала Людмилла. – Вы и так уже мертвы.

Волкофф сидел рядом с девушкой, он не сводил желтых глаз с медленно приближающихся колес.

– А я был бы не прочь попробовать, – ответил Сдумс.

Они осторожно приблизились к движущимся ступеням. Сдумс задрал голову. На верхнем этаже толпились тележки, но внизу, похоже, никого не было.

– Может, стоит поискать другой путь наверх? – с надеждой спросила Людмилла.

Они шагнули на первую движущуюся ступеньку. Тележки за их спинами угрожающе сомкнулись. Пути назад не было.

Волшебников они нашли этажом ниже, как раз между фонтанами и растениями в горшках. Волшебники стояли так неподвижно, что Сдумс один раз даже прошел мимо, приняв их за некие декоративные статуэтки или буйную фантазию декоратора.

У аркканцлера был фальшивый красный нос, а Чудакулли держал в руке несколько воздушных шариков. Рядом с ним разноцветными мячиками жонглировал казначей, но все движения он совершал чисто автоматически, глядя в пустоту ничего не видящими глазами.

Главный философ стоял чуть поодаль, на шее у него висела парочка больших черных досок. Надписи на них еще не созрели, но Сдумс был готов поспорить на свою жизнь после смерти, что вскоре там появится слово «РАЗПРАДАЖА». С пятью восклицательными знаками.

И другие волшебники тоже были здесь, смахивающие на кукол, которых забыли завести. У каждого на мантии красовался продолговатый значок. Уже знакомая органическая надпись созревала, чтобы стать словами, похожими на:

СЛУШБА БЕЗ АПАСНОСТИ.

Хотя что именно это означало, оставалось полной загадкой. Кому-кому, а волшебникам, похоже, угрожала реальная опасность.

Сдумс щелкнул пальцами перед бледными глазами декана. Никакой реакции не последовало.

– Он умер? – поинтересовался Редж.

– Скорее, отдыхает, – ответил Сдумс. – Его просто выключили.

Редж толкнул декана. Тот сделал несколько неуверенных шагов и застыл, как-то неустойчиво наклонившись.

– Так их отсюда не вывести, – сказал Артур. – Мы их не утащим. А разбудить их нельзя?

– Может, помахать под носом горелым перышком? – предложила Дорин.

– Вряд ли это сработает, – усомнился Сдумс. Этот его вывод основывался на том, что прямо под носами волшебников расхаживал Редж Башмак, а любой человек, носовой аппарат которого не заметил присутствия господина Башмака, совершенно точно не отреагирует на какое-то там перышко. Или даже на нечто крайне тяжелое, сброшенное с огромной высоты.

– Господин Сдумс! – окликнула Людмилла.

– Я был когда-то знаком с големом, очень похожим на него, – сообщил Редж Башмак. – Просто невероятное сходство. Здоровый такой парень, сделан из глины. В общем, типичный голем. На нем нужно было написать какое-то особенное слово, чтобы он начал двигаться.

– Может, что-нибудь типа «слушба без апасности»?

– Возможно.

Сдумс вгляделся в лицо декана.

– Нет, – сказал он наконец, – столько глины не может вместиться в одном человеке.

Он огляделся.

– Нужно выяснить, откуда берется эта проклятая музыка.

– То есть где прячутся музыканты?

– Я бы их музыкантами не назвал.

– Брат, – терпеливо промолвил Редж, – это музыканты. Музыку издают музыканты, таков порядок.

– Во-первых, подобной музыки я никогда не слышал. А во-вторых, я всегда считал, что свет порождается масляными лампами или свечами, но здесь нет ни того, ни другого, а светло как днем.

– Господин Сдумс? – снова позвала его Людмилла, на этот раз ткнув Сдумса в ребро.

– Да?

– Снова появились тележки.

Все пять отходящих от центральной площади коридоров были перекрыты.

– Больше спускаться некуда, – сказал Сдумс.

– Может быть, оно… она… в одной из стеклянных будок, – задумчиво произнесла Людмилла. – В одном из магазинчиков?

– Вряд ли. Судя по всему, они еще не закончены; кроме того, я чувствую, что это не так…

Волкофф зарычал. На этих тележках хищно блестели шипы, но нападать корзинки на колесиках не собирались. Они явно чего-то ждали.

– Наверное, они видели, что мы сделали с теми, с другими, – предположил Артур.

– Да. Но как? Это ведь происходило наверху, – возразил Сдумс.

– А если они переговариваются друг с другом?

– Каким образом? Чем они, по-вашему, думают? В этой куче проволоки не может быть никакого разума, – сказала Людмилла.

– Если уж на то пошло, у муравьев и пчел тоже нет разума, – ответил Сдумс. – Ими просто управляют…

Он поднял взгляд.

Все тоже посмотрели вверх.

– По-моему, дело в потолке! – воскликнул Сдумс. – Это нужно срочно проверить!

– Но там только панели света, – указала Людмилла.

– Там должно быть что-то еще! Ищите, откуда доносится музыка!

– Она доносится отовсюду.

– Что бы вы там ни задумали, – сказала Дорин, хватая одно растение в горшке на манер дубинки, – надеюсь, вы не будете больше мешкать.

– А что это там такое, круглое и черное? – спросил Артур.

– Где?

– Вон там, – ткнул пальцем Артур.

– Значит так, Редж и я тебя подержим, а ты…

– Меня? Но я боюсь высоты!

– Я думал, ты умеешь превращаться в летучую мышь.

– Могу, но только в очень боязливую!

– Хватит причитать. Одну ногу сюда, руки – сюда, теперь ставь вторую ногу на плечо Реджа…

– Только не провались, – предупредил Редж.

– Мне это совсем не нравится! – простонал Артур, возносясь все выше к потолку.

На мгновение Дорин перестала пожирать свирепым взглядом подкрадывающиеся тележки.

– Артур! Ноблеезе облиге!

– Это что, – прошептал Редж, – какой-то вампирский шифр?

– Это означает что-то вроде: граф должен делать то, что должен делать граф, – пояснил Сдумс.

– Граф! – прорычал опасно раскачивающийся Артур. – Не нужно было мне слушать этого адвоката! Я должен был догадаться, что ничего хорошего в длинном коричневом конверте прислать не могут! Кроме того, мне до этой штуковины все равно не дотянуться.

– А если подпрыгнуть? – язвительно спросил Сдумс.

– Чтоб ты сдох, – парировал Артур.

– Я – уже.

– Вот поэтому я и не буду прыгать.

– Тогда лети. Превратись в летучую мышь и лети.