Из будущего - в бой. Никто, кроме нас! - Михаил Ланцов

После завершения операции притихли не только иностранные агенты, но и вообще горожане, так как вашингтонские газеты пугали обывателей страшилками о серийном маньяке-убийце, который целиком поедает своих жертв. А это сказалось не только на общественном порядке, но и на городской преступности — она как будто массово вышла в отпуск. Поэтому, когда седьмого октября прибыла небольшая русская военно-транспортная эскадра из Санкт-Петербурга, Вашингтон являл собой образцовый город. Спокойствие, порядок, тишина и чистые, аккуратно ухоженные улицы.

Тут стоит сделать небольшое отступление и рассказать о пленных, про которых выше почти ничего не говорилось. Александр старался выстраивать бои таким образом, чтобы максимально сократить количество пленных, так как не только не желал с ними возиться, но и соглашался с местными традициями относительно данного действа. Дело в том, что в XIX веке, как и ранее, в XVIII, сдача в плен без боя и ранения в европейских армиях считалось очень большим позором. После такого поступка офицер почитался в своей среде за труса и становился изгоем. Поэтому с пленными традиционно вообще старались не возиться, давая шанс противнику бежать. Если, конечно, не было возможности его уничтожить. На территории Северной Америки европейских традиций, безусловно, не было, и в плен сдавались солдаты большими массами. Но солдаты великого князя, будучи ветеранами, имели европейское понимание в подобном вопросе. Поэтому они совершенно поддерживали Александра в его откровенном нежелании брать пленных.

Впрочем, повозиться с ними Саше пришлось. Генерал Джонсон всучил ему раненых северян, которые остались после битвы за Вашингтон, так как вместе с основным табуном пленных отогнать на юг их было нельзя. Да еще в битве при ферме Миллс набралось небольшое количество случайно выживших федералов. Так и оказалось у него «под рукой» их без малого три сотни. Первоначально их насчитывалось намного больше, но личному составу медицинского взвода нужно было практиковаться. Поняв, что на них будут учиться лечить русские врачи, северяне стали ударными темпами выздоравливать. Видимо, им очень хотелось жить. Поэтому в середине сентября эти счастливчики были разбиты на отряды по десять человек, одеты в яркую желтую одежду и выведены на улицы — наводить там порядок. То есть подметать, убирать мусор, собирать листву и так далее. У этих отрядов, помимо очень яркой одежды, сильно затрудняющей бегство, были две отличительные черты. Во-первых, в каждом отряде был хотя бы один федерал, переживший ферму Миллс, что невероятно угнетающе действовало на остальных. Он ведь делился своими впечатлениями. Поэтому актов непослушания и попыток убежать они не совершали, ведя себя как послушные овечки. Во-вторых, над каждым отрядом стояло три негра, вооруженных саблями и «Спрингфилдами»: капрал и два рядовых, которых для этих целей выделил Джонсон по просьбе Александра. Да, вы не ошиблись. Негры действительно служили в армии Конфедерации, так как служба в армии грозила им свободой. Ведь саму войну никто в то время не воспринимал как борьбу за освобождение рабов. Кроме разве что наиболее восторженных идеалистов и политиков, которые понимали тонкость момента и выгоды от правильной игры в борца за справедливость. Поэтому негры, отдавая себе отчет и не строя иллюзий, служили в армии Конфедерации до конца, и в немалом числе. В связи с чем указанное «обстоятельство» из негров-надсмотрщиков, да еще в рабовладельческом штате, выглядело невероятно унизительно. Мэриленд, как ни крути, все еще таковым оставался. Александр пошел на этот шаг вполне осознанно, так как, отпустив через несколько месяцев такой психологической обработки людей по домам, он получит взрыв негодования войной по всем САСШ. Мало кто из северян пожелает пережить что-то подобное, ну или встретить в бою русскую бригаду. Но мы отвлеклись.

Итак, эскадра. Ее флагманом являлся фрегат «Олег», оный сопровождали четыре клипера: «Разбойник», «Стрелок», «Джигит» и «Наездник». Само собой, все они были парусно-винтовыми, то есть имели помимо парусного вооружения еще и паровую машину с гребным винтом. Но это детали, главное — эскадра привезла давно желанный груз. Одних только винтовочных патронов было около миллиона, да снарядов для 87-мм пушек порядка тысячи. И это не говоря про другое военное имущество — комплекты униформы, фляги, портянки, медикаменты, консервы и прочее, прочее, прочее. Также Алексей Ираклиевич не забыл и про оружие — выслал три тысячи винтовок, семьсот револьверов и три пулемета. Так что основные проблемы снабжения бригады были на время решены. А учитывая, что правительство Конфедерации смогло своевременно решить все поставленные перед ним задачи и поставить в расположение бригады все запрашиваемое имущество, то получалось своего рода изобилие. Впрочем, великий князь отлично понимал, что все это отрывалось буквально от сердца и выражалось в недопоставках на другие участки фронта. Но ничто не может длиться вечно — пятнадцатого октября русская эскадра отбыла домой, и Саша вновь погрузился в тяжелые и монотонные трудовые будни.

Такая тишина и трудовой покой длились ровно до третьего ноября, когда в Вашингтон пришла печальная новость — при попытке штурмовать Филадельфию погиб генерал Пьер Борегар, а генерал Джонсон ранен. Никто из их офицеров взять командование армией не успел, так что, утомленная длительными боями с превосходящими силами, она стала либо разбегаться, либо самовольно отступать. Генерал-майору принцу Александру пришлось принимать экстренные меры и ставить на мостах усиленные наряды, чтобы не допустить ухода более-менее дееспособных частей на южный берег Потомака. Вместе с тем пришлось прекратить строительные работы в форте Капитолий и приступить к сооружению баррикад на улицах. Жители, привыкшие за последние два месяца к тишине и порядку, ворчали и были очень раздражены начавшейся активной деятельностью. Но никто не решился выступить против Саши. Даже пришло восемь небольших отрядов волонтеров, которые желали помочь на строительстве баррикад. Так что, кроме некоторого возбуждения и ворчания, город никак не отреагировал на надвигающуюся угрозу штурма и осады.

Для того чтобы предотвратить голод среди гражданского населения, Александр собрал городскую администрацию и занялся проведением целого комплекса мер. В первую очередь введением карточек и созданием городских складов, на пополнение которых внес целых десять тысяч долларов сам великий князь. Люди оценили и добавили. К счастью, из-за серьезных проблем, создаваемых британской эскадрой на восточном побережье, американский флот был заперт на своих базах и не представлял угрозы. Но на всякий случай требовалось подготовиться к худшему. Также в центре города в ряде общественных домов стали разворачивать госпитали, а пленных северян отпустили по домам.

Четвертого ноября Александр отправил в Ричмонд телеграмму:

«Город к обороне готов. Ставлю на мостах заставы для того, чтобы остановить отступающие войска Северовирджинской армии. Всех, кого смогу задержать, буду привлекать к обороне. При приближении неприятеля мосты взорву, оставив только один, идущий в направлении Александрии. В силу обстоятельств принимаю командование всеми войсками Конфедерации к северу от реки Потомак на себя. Прошу обеспечить нам снабжение продовольствием водным путем.