Педагогика для некроманта - Дарья Сорокина

— А ты в этой истории кто? Та самая выжигающая все вокруг птица?

— А разве не похож? Неужели тебе не понравилась история? — Фирс отстранился, посмотрел ей в глаза.

— Понравилась, — честно призналась Мёрке.

— Тогда поцелуй меня, — настойчиво попросил маг.

Натт, борясь со смущением, встала на мысочки и притянула к себе Фирса. Едва она коснулась его губ, как он нетерпеливо перехватил инициативу.

— Зачем просить, если ты сам все делаешь, — Мёрке недовольно оглядывала ухмыляющегося мага.

Он ничего не ответил, долго восстанавливал дыхание, а затем протянул некромантке горячую ладонь. Хассел повел Мёрке вокруг озера, улыбаясь своим мыслям, и Натт передалось его безмятежное настроение. Он осторожно поддерживал ее, когда они перепрыгивали с камня на камень, пересекая крохотные ручейки. Фирс старался не выпускать Натт из рук и при любой возможности касался ее и обнимал.

— Не увлекайся. — Мёрке увернулась от очередного объятия и едва не упала в огромную лужу.

— Тебе неприятно?

— Скорее непривычно. Пойми меня правильно. Все слишком быстро закрутилось: спонтанные признания в любви, романтические легенды, ласки. Дай мне свыкнуться.

Хассел поморщился:

— Свыкнуться? Я что, какой-то страшный диагноз?

— Я совсем не это имела в виду. Давай продлим момент невинной дружбы. Точно. Вот чего мне сейчас не хватает!

— Еще лучше… Дружба? Ты точно издеваешься надо мной, — Фирс начинал злиться.

— Опять не так понял. Ты нравишься мне…

— Но?

— Да никаких «но». Просто нравишься, и я не хочу торопиться. Что непонятного?

Хассел пожал плечами и побрел вперед, более не обращая внимания на спотыкающуюся Мёрке и не подавая ей руку.

— А вот обижаться — это по-детски, Фирс. — Ноги девушки основательно промокли.

— Чего ты там говоришь, подружка? Погромче, а то не слышно.

— Иди к черту!

— И тебе не хворать, подружка, — маг нарочно растягивал последнее словечко.

Мёрке в очередной раз пожалела, что не сдержала язык за зубами. Да и ничего страшного Хассел не делал. Руки не распускал, а просто хотел быть ближе. Они с полчаса шли молча, и Натт уже не чувствовала от холода ног. Ручей вывел путников к небольшой горной гряде и затерялся среди скал. Фирс нырнул вслед за ним в узкую расщелину, и Мёрке ничего не оставалось, как последовать за стихийником. Внутри оказалось еще холоднее, чем снаружи, и Натт начала бить дрожь.

— Почти пришли. Ты в порядке? — Фирс достал световую сферу и критически оглядел молчаливую спутницу. В тусклом мерцании ее губы казались мертвенно синими. Стихийник бросил взгляд на ее ноги и выругался: — Ты чего молчишь, что промокла?

— Ничего, — она приняла обиженный вид, и Фирс лишь покачал головой.

— Иди ко мне. — Хассел при помощи магии нагрел небольшой плоский камень, усадил на него Мёрке и снял с нее промокшую обувь. Ноги девушки до колен были ледяными. — Я опять повел себя глупо?

Натт помотала головой и принялась следить, как он гладит потерявшие чувствительность пальцы ног, и от его прикосновений по телу начинало разливаться тепло.

— Я не дам тебе невинной дружбы, Мёрке. Ты сама жаловалась на то, что у нас мало времени. Не хочу, чтобы один из нас жалел о несделанном или недосказанном. Здесь и сейчас, скажи, ты любишь меня?

— Я замерзла. Зуб на зуб не попадает.

Руки стихийника стали в разы горячее.

— Я жду, Мёрке, — он пытливо смотрел ей в глаза.

— Да, — она дрожала уже не от холода.

— Что — да? — не унимался Хассел.

— Люблю, и, кажется, очень давно, — прошептала Мёрке.

— Насколько давно?

— С того дня, как мы ели мороженое.

— Ты к чему сейчас это вспомнила? — удивился стихийник.

— Тогда мне было так же холодно, но ты был рядом. Ты что забыл?

Фирс Хассел ничего не забывал в этой жизни. Он отлично помнил, как пригласил одногодку, которая приехала в академию раньше срока, в Рискланд. Они верхом на Виллме улизнули из Тэнгляйха в ближайший городок и до боли в горле поедали ледяные сладости. Но это было так давно: за тысячи отвратительных слов и поступков, до бесконечных предательств и обид.

Он заключил Натт в объятия.

— В тот день я все испортил и оттолкнул тебя.

— Потому что я обманывала тебя с первой встречи, притворяясь стихийной волшебницей. Трудно было сказать правду. Мне самой было сложно свыкнуться с тем, кто я такая. Фирс, давай больше не будем врать друг другу, — попросила Мёрке, убрав со лба Хассела длинную челку. Его глаза были непривычно печальным и серьезными.

Последняя ложь далась ему особенно нелегко:

— Давай. Больше никаких секретов! Согрелась? — заботливо спросил Хассел, и Мёрке сильнее прижалась к нему. — Все отпускай, у нас еще остались важные дела. Вернемся в академию и продолжим с этого же места.

— Мы опять успеем поссориться, — пробурчала Натт.

— Я постараюсь меньше говорить, вдруг обойдется? — пообещал стихийник.

Натт расцепила руки и недоверчиво посмотрела на него.

— Что ты будешь делать?

— Сейчас покажу. — Хассел достал из сумки молоток и металлический стержень, расширенный к одному концу и напоминающий острую лопатку. — Я почти всю эту гряду излазил в поисках материалов. А здесь нашел кое-что совсем необыкновенное. Пойдем скорее!

Мёрке спрыгнула босыми ногами на холодный каменный пол пещеры.

— Погоди-погоди, — он махнул рукой над промокшими сапожками Натт, — теперь обувайся.

Фирс отвел ее в дальний угол пещеры, где ручей становился немного шире, закатал штаны, снял свои ботинки и осторожно залез в воду.

— Как же холодно-то… — Хассел грубо ругнулся и виновато посмотрел на спутницу: — Ты ничего не слышала!

Он убрал со стены мох, который прикрывал редкую дорогую породу. Даже Мёрке не знала, что Хассел спрятал в этой пещере.

— Кровавый нефрит! — выдохнула она, глядя на минерал необыкновенной красоты, по которому пробегали темные, словно вены прожилки.

— Кровавый, огненный, камень сердца, камень любви. У него много названий. — Стихийник с нежностью провел по гладкой поверхности стены.

— Что ты собираешься из него делать?

— Кинжал для тебя. Именно я виноват в том, что твой гравштайн уничтожен. Зато такое оружие не будет требовать платы и останется верным до конца. Оно будет не хуже Квелда, и никогда не сломается и не разобьется, — заверил маг.

— Спасибо, — прошептала Мёрке, с тоской вспоминая клинок и брата.