Мелкинд Виллейн - Павел Шмидт

– Не в том суть.

– В чём же?

– В том, почему вы до сих пор безземельный, простой баннерный рыцарь?

Эйри поморщился. Выглядит, точно штукатурка потрескалась. Вылизанное солнцем до бронзовелости лицо рыцаря пошло мелкими морщинами и состарилось разом на десяток лет.

– Я дал обет, – нехотя проговорил Эйри. Добавил высокомерно: – Хотя едва ли презренный колдун поймёт, что это значит!

– Ну почему же. Не только рыцарям свойственно держать слово.

Губы Эйри изогнулись в насмешке.

– И какие обеты ты сдержал?

– Ну-у… уничтожить Шестёрку!

Рыцарь заржал, но осёкся, весь воплощение недоверия. От громкого хохота чуть не понесли лошади.

– Скажем так: тебе повезло остаться в живых, пока взрослые дяди делали взрослую работу!

– Это ваше предназначение – тайные битвы, интриги, кинжалы в спине? Смерть Рилайны – не вы ли одарили милосердием? – предположил я.

Рыцарь дёрнул за поводья, удила впились, раздирая конячьи губы. Жеребец встал на дыбы, дикое ржание понеслось вверх и вниз по склону, вернулось почему-то басовитым и рычащим эхом. Всадник резким движением утихомирил коня.

– Как смеешь подозревать в подлости, ничтожный червь! Колдунье отродье! – брызнул слюной Эйри. Глаза безумные, ноздри расширились, вот-вот пар повалит. – Хватит болтать! Н-но, колченогие!

Рыцарь пустил коня вскачь, натянув поводья и моей клячи. Мы понеслись, набирая скорость, Эйри буквально тащит на поводу. Кустарник вдоль обочин слился в мутную зелёную полосу, тропа круто забирает вверх, поодаль справа и слева скалы. Очень быстро лошадь подо мной захрипела, на морде клочья пены. Не успели доехать до первых камней, как ноги клячи ожидаемо подломились, и я со страхом увидел, как приближается дорожная пыль.

Лошадь рухнула на колени, жалобно ржанув, пропахала борозду, валясь на бок. Я бы вылетел из седла, не будь крепко привязан. Едва успел выдернуть ногу из-под туши, но ступня привязана к стремени, проклятая. Плечо взорвалось болью от удара о каменистую дорожку. Кляча дёрнула пару раз копытами и издохла.

Эйри додумался намотать поводья клячи на руку, от рывка назад пролетел вверх тормашками, обрушился тяжко с жестяным грохотом. Конь рыцаря счастливо унёсся вверх по тропе, забрав и скудный припас, и шлем, и оружие, что приторочены к седлу.

Рыцарь зашевелился, кряхтя, встал на четвереньки, доспех на груди исцарапан камнями, лицо порядком ободрано. Тряхнул шевелюрой, над гривой золотых волос облачко пыли, как ореол. Глядит зло вслед далёкому конскому заду, крякнул с досадой и шагнул ко мне с кинжалом в опущенной руке. Я закрыл глаза.

Острый клинок срезал путы с ног, но руки остаются связаны.

– Вставай! Уселся тут! Как по мне, ты совершенно не нужен. Но принц велел тащить с собой – на всякий случай. Так что топай!

Эйри дёрнул за верёвку, пришлось подняться. Едва успел отряхнуть драную-передраную куртку и брюки, рыцарь бодро зашагал наверх, лицо снова камень. Да, такие не признают за собой промахи.

Мы идём уже четверть часа. Издалека раскатистый рык, следом испуганное ржание. Эйри мгновенно присел, напряжённый, и готов метнуться в сторону. Я стою позади, кисти рук связаны.

– Похоже, коней осталось… нисколько! – съязвил я. Эйри не глядя грубо дёрнул, так, что я полетел носом в пыль.

– Ты говори, говори. Люблю умников! – бросил Эйри и двинулся дальше.

Тропа всё круче, поворотов всё больше. Мы сторожко выглянули из-за здорового камня. Шагах в двадцати останки коня в луже крови, рядом никого. На каменистой почве множество красных брызг, но следов монстра нет.

– Ничего не пойму! – воскликнул Эйри, подходя к туше. – Что за зверь разодрал так быстро?

От коня осталось мало. Как говорят, рога да копыта. И – совершенно целое седло с навешанным добром.

Рыцарь подхватил меч и булаву, один из подсумков. Помял в пальцах оборванные ремешки, ими крепились тяжёлый глухой шлем с прорезями для глаз и пудовая секира.

– Слыхал про горных медведей, что задерут, но одёжка целая. Или горное лихо?

Эйри хмыкнул скептически:

– Кто бы ни был, это займёт надолго! Поспешим убраться.

– А как же доблестный подвиг, сразить чудище? – поддел я с невинным видом.

– Э-э, мню я, доблести мало – коварно напасть на скотину после столь, гм, сытного обеда.

И мы зашагали дальше, оглядываясь по сторонам, совсем не по-рыцарски торопливо.

Идти труднее. Тропа карабкается серпантином меж валунов и обломков скал. То и дело нитью по краю обрыва, слева крутая осыпь, справа склон, густо поросли тонкими высокими деревьями, игольчатые листы сухо шумят под свежим ветром. Сквозь заросли, глядя прямо и чуть вверх, проглядывает клин светлого неба, по бокам заметно темнее. Похоже на малый перевал.

Я решил ещё повыпытывать из рыцаря.

– Так вы не ответили про обет. Каков он, или секрет?

После продолжительного молчания Эйри проговорил, выставив челюсть:

– Истребить колдунов!

– Что, всех? Удивительно, вам надо было присоединиться к Шестёрке, а не свергать! Отчего так невзлюбили?

На этот раз молчание чуть не превратилось в вечность, я почти забыл про вопрос.

– Я поклялся избавить мир от колдунов, раз не могу покончить с проклятой магией!

И больше не удалось вытянуть ни слова.

Дорогу преграждает обвал высотой в три-четыре роста, тропа завалена крупными камнями в самом неудобном месте – меж склоном и пропастью. Засыпана давно, из камней пробиваются корявые деревца толщиной в руку. Эйри замер, оглядывается на меня. Преодолеть завал несложно, в одиночку, но карабкаться вдвоём на привязи, когда у одного спутаны руки?

– Лезь первым! – бросил рыцарь, перевязывая конец верёвки скользящей удавкой мне на горло. – Только не балуй! Живо сдёрну обратно! – добавил Эйри и только тогда достал кинжал освободить руки. Я размял изжёванные запястья, зыркнул зло и полез на кручину.

Камни, даром лежат столько лет, качаются под подошвами сапог. Я цепляюсь за редкие стволы, страшно кривые и понизу голые без веток, лишь на вершинах, как шапки, тонкие побеги с листвой. Эйри пыхтит в доспехе ниже, на руку намотан конец верёвки. Я вырвался чуть ввысь, чувствительный рывок заставил захрипеть.

– Слышь, не балуй!

Эйри застрял подле здорового валуна, никак не закинет ногу в недостаточно гибком доспехе.

Я сбавил темп, осмотрелся, пока есть минутка. Мне бы восхититься видом со склона гор на башни Дециара, но на глаза попался беглый камень и деревце, наконец, с короткой веткой, оба в двух шагах выше. Я полез, поставил правую ногу на глыбу, осторожно перенёс вес. Камень послушно подался, я глянул вниз. Эйри прилип к склону, штурмует очередной валун. Я поднажал ногой, камень опасно завис в неустойчивом равновесии, заскользил, обрушился в лавине мелких осколков. Эйри задрал голову, зрачки расширились при виде падающей, как смерть, каменюки. Прильнул всем телом, камень вскользь ударил по наплечнику. Ступня, закованная в тяжёлый с латными накладками сапог, соскользнула, и Эйри обрушился, повис на вытянутой руке, вокруг кисти верёвочная петля. Я едва успел накинуть свою часть верёвки на сук.