Университет прикладной магии. Раз попаданец, два попаданец - Сора Наумова

Сюда и девиц водить было не стыдно. Почти по центру, резным изголовьем к стене, стояла широченная кровать с живописно накинутой медвежьей шкурой, в углу ютилась небольшая печь, а из остальной обстановки — только массивный обитый железом сундук да две металлические треноги с чашами по обеим сторонам от кровати. Скорее всего, чтобы обеспечивать освещение. Я обошла спальню по периметру и обнаружила над сундуком пару аккуратных полочек со всевозможной мелочовкой. Меня ничего не заинтересовало. Я зевнула, прикрывая рот ладонью, и вдруг увидела что-то блестящее, выглядывающее из кожаного мешочка. Само собой, любопытство оказалось сильнее воспитания, я вытрясла содержимое мешочка на ладонь.

— Монеты?

Серебряные и медные кругляшки, ничего особенного, если бы не гравировка. Я на всякий случай поскребла по серебру ногтем. Нет, мне точно не показалось. Это настоящий серебряный рубль 1915 года с портретом императора Николая какого-то. Тут же были монеты по 20 копеек того же года, с двуглавым орлом на обратной стороне. Я быстро засунула монеты обратно в мешочек, спрятала в карман и бросилась на улицу.

Ну, Бьорн, ты мне все объяснишь! И в первую очередь, откуда у тебя деньги из дореволюционной России.

Отойдя от дома, я сообразила, что не представляю, куда идти. Все встреченные нами по дороге города казались относительно небольшими, даже маленькими, но с земли выглядело все несколько иначе. Даже при сравнительно простой планировке поселение оставалось поселением — не стучаться же мне в каждый дом и спрашивать Бьорна? Я остановилась, осмотрелась. Прямоугольные жилые постройки располагались по окружности в несколько рядов, тропинки между ними тянулись к центру, где высилось самое крупное и добротное здание из увиденных мной здесь.

— Эй, будьте так добры! — Я бросилась наперерез женщине с пустыми ведрами. Примета не из лучших, но выбирать мне не приходилось. — Скажите, как мне попасть в Ратный дом?

Понятия не имею, что это и с чем его едят, но Бьорн не зря произнес это название перед уходом. Аборигенка склонилась в поясном поклоне и молча указала рукой в сторону центрального строения. Так я и думала.

— Спасибо, — поблагодарила я, но женщина только ниже склонила голову. Странная она, хотя я же местных обычаев не знаю, может, тут вообще разговаривать не принято. Вспомнила Бьорна и Хейке. Нет, тогда этих двоих разорвало бы на части.

— Привет! — Я подошла к дверям этого самого Ратного дома и помахала двум суровым мужикам, пристроившимся рядышком с копьями наперевес. — Можно мне войти? Я Бьорна ищу. Знаете такого? Мы вместе прилетели. Так я войду, да?

И я бочком-бочком начала приближаться к дверям, но прямо перед моим носом скрестились два древка.

— Не положено, фрекен.

Фре… кто?

Покопавшись в памяти, я вспомнила, что так называли незамужних девушек в северных странах, правда, давно, так что слово устаревшее. Как и все, что меня сейчас окружало.

Получив от ворот поворот, я отправилась обратно. Никто не изъявлял желания со мной заговорить, но на вопросы отвечали, женщины в основном жестами, мужчины более развернуто. Складывалось впечатление, что они наслышаны обо мне и попросту побаиваются. Хотя нет, я бы сказала, что взгляды, бросаемые на меня, были не испуганными, а скорее уважительными.

Я зашла в дом и возле очага обнаружила орудующую котелком девицу. Она услышала мои шаги, обернулась и окинула меня подозрительным взглядом пронзительно синего глаза, второго за челкой видно не было.

— Где ты была? — с ходу наехала она на меня. — Бьорн же велел сидеть на месте и ждать меня.

— Ты Дэйси? — Более внимательный осмотр выявил прискорбный факт. Она была невероятно хорошенькой. Почти как Шарлотта, но более, хм, острой. Черты лица более жесткие, большие глаза с длиннющими черными ресницами, капризно поджатые розовые губки. И грудь. Небольшая, даже по сравнению с моей, но такой хорошей округлой формы, что даже под глухим платьем выглядела соблазнительно. Неудивительно, что зеленоглазый любитель дам поселил ее рядом с собой.

— Да! — Дэйси отложила посуду и вытерла руки о полотенце. — Всегда делай так, как говорит Бьорн.

«Всегда делай так, как говорит Бьорн», — мысленно передразнила я. Все, блин, любят Бьорна, меня одну он раздражает все больше. Я подошла к столу и села на ближайшую лавку:

— Ты ему вообще кто? И, — меня осенило, — как добралась сюда из Тепала так быстро?

Девушка перекинула толстую пепельную косу с разноцветными ленточками за спину и гордо вскинула голову:

— На драконе прилетела, а что?

Я мысленно присвистнула.

— Сколько же у вас драконов?

Дэйси загадочно улыбнулась, хотя я бы назвала это ухмылкой, и проигнорировала мой вопрос. Ну и ладно, не сильно и хотелось. Я отвернулась, скрестив руки на груди, девушка вновь загромыхала посудой, а по комнате поплыл аромат какого-то варева. Сглотнула вязкую слюну — все-таки я определенно проголодалась — и постаралась себя чем-нибудь отвлечь.

После появления Дэйси жилище патлатого неожиданно преобразилось. Не было уже клочьев пыли, все стояло на своих местах и даже радостно поблескивало и искрилось от чистоты. Удобно устроился, поганец.

— А кто он такой, этот Бьорн? — вырвалось у меня, когда напряженная тишина уже стала раздражать, а любопытство во мне все сильнее крепло. Почему бы о монетах не спросить у нее?

Девица сняла котелок с огня, придерживая ручку полотенцем, и развернулась ко мне.

— Приглянулся? — Она нахмурилась, и ее синий глаз помутнел. — Учти, Бьорна я тебе просто так не отдам.

— Больно надо было, — огрызнулась я. — И вообще, у меня паре… жених есть! Куда лучше твоего Бьорна!

А дальше меня просто понесло, и я высказала нахалке все, что думала о ее ненаглядном, долго перечисляла все достоинства и преимущества Кая, а под конец едва не разрыдалась. Поэтому просто резко встала и ушла в спальню, оставив удивленную Дэйси стоять столбом посреди комнаты.

Меня душили слезы, но я усиленно сдерживалась, пытаясь обернуть обиду в злость, и с силой пнула кровать. И, разумеется, сдерживая вопль, рухнула лицом в медвежью шкуру.

И зачем только я вспомнила Кая? Этого серьезного благородного самурая, наглого собственника, но такого… заботливого и честного. Пока я о нем не думала, даже дышалось легче, а теперь мучили обида и неопределенность. Я ведь даже не смогла с ним попрощаться как положено, и, скорее всего, уже никогда его не увижу. Даже если мы не сможем исполнить пророчество и я не вернусь домой, на ту сторону для меня дорогая закрыта. Интересно, когда он узнал, что я исчезла, как себя повел? Был зол? Или просто развел руками, мол, не случилось и слава богу? Если его слова о свадьбе были всего лишь попыткой протеста против собственного отца, то, скорее всего, он вздохнул с облегчением. Может, оно и к лучшему?

А что, если за моим неожиданным отлетом стоял не Луиджи, а отец Лемминкайнена? Не понравилась ему невеста, он и решил ее сбагрить под шумок?