Хренодерский переполох - Татьяна Андрианова

— А если нет?

— Значит, не беременна.

— Какой интересный цветок! — искренне восхитился кот. — И главное, полезный. Ладно. Пойду. Пока ты ждешь — самовар поставлю, а то с этими поисками и ожиданиями голодными останемся.

Цветок действительно был интересным и назывался «бабья радость». Он не только служил тестом на беременность, но и определял пол будущего пополнения семейства. Если получившиеся две полоски через три месяца цвели голубыми цветами — родится мальчик, если розовыми — девочка. Метод действовал безотказно, но по понятным причинам цветы плохо размножались и семена считались редкостью.

Пока Светлолика спокойно ожидала результата, на поляну перед избой вышла Доненька. Старая бабка Рагнеда справедливо рассудила, что посольство в Волчью слободу — это, конечно, хорошо и Параскева — женщина авторитетная, но в темном лесу и не такое померещится. Умудренная опытом старуха решила отправить смышленую девушку проверить, дома ли ведьма. Просто на всякий случай. В прошлый раз Светлолику вообще сочли мертвой и сильно ошиблись. Хвала Всевышнему, не задохнулась Лика в любовно вырытой могиле, но осадок-то остался. Дабы приход сельчанки не выглядел слишком уж подозрительно, Рагнеда сама собрала большую корзину с подарками для отшельницы. Десяток яиц, жареная курица, шмат сала, кусок масла вкупе с фирменным пирогом с капустой и грибами. Слабая компенсация за погребение заживо, но уж какая есть.

Пару волчиц, спокойно восседающих рядом с ведьмой и созерцающих вскопанную землю, Доненька заметила не сразу. Луна и Пантера хранили неподвижность каменных статуй, и сначала девушка приняла их за искусно сделанные чучела. Свою ошибку она поняла, только подойдя к Светлолике вплотную, когда поставила тяжелую корзину на землю и потянулась поправить сбившийся цветастый платок. Вервольфицы отреагировали на движение гостьи, скосив в ее сторону глаза. Морды они не повернули, клыков не оскалили, но даже без звериного рычания Доненька села на землю от испуга. Бежать уже не было смысла — все равно догонят. Впрочем, перепуганная, с расширенными от ужаса глазами селянка не думала, что имеет смысл, а что нет. Давно запустила бы корзиной в зверюг и задала стрекача, не жалея ног, но вот беда, ноги стали как у куклы, набитой шерстью, — ослабели и наотрез отказывались слушаться хозяйку. Доненька сделала робкую попытку отползти, но руки так дрожали, что даже на сантиметр не продвинулись. Завыла бы от ужаса, только в горле пересохло, будто неделю не пила воды. Она судорожно икнула и мысленно сотворила краткую молитву Всевышнему.

Выждав достаточное, по ее мнению, количество минут для прорастания брошенных в землю семян, Светлолика поняла — всходов точно не будет, и теперь не знала, радоваться ей или огорчаться. С одной стороны, повторять судьбу Красной Шапочки, произведя на свет младенца от неизвестного двуипостасного, не хотелось. Не то чтобы у нее женихов было хоть отбавляй, но кидаться на первого встречного тоже не дело. С другой — до кончиков ногтей обидно, что даже вервольф, и тот не покусился. И что им, собственно, мужикам надо? Вроде не дурнушка: и спереди и сзади подержаться есть за что… И тут какой-то тихий посторонний звук вырвал девушку из задумчивости. Она обернулась и с удивлением обнаружила Доненьку, которая судорожно прижимала к себе корзину и смотрела на нее круглыми, как у филина, глазами.

Доненька истово возблагодарила Всевышнего и размашисто перекрестилась, чем сильно позабавила ведьму.

— Я того… — доверительно сообщила старшая дочь головы весело взиравшей на нее Светлолике.

— Чего того? — поинтересовалась ведьма.

— Пришла. Вот, — судорожно сглотнув, выдавила гостья.

Что ж, против этого заявления лесной отшельнице возразить было решительно нечего. В это время ставни бревенчатой избы распахнулись, и на подоконник мягко вскочил Дорофей Тимофеевич. За его спиной виднелся стол, покрытый льняной скатертью, большой, начищенный до зеркального блеска самовар с венчавшим его белым заварочным чайником, и тарелочки с разнообразной снедью.

— Светлолика, ну ты чего? Десять минут уже прошли. Чай-то будем пить или нет? — сварливо поинтересовался пушистый зверь. — Остынет ведь.

— Иду, — смущенно откликнулась ведьма, чувствуя себя отчего-то виноватой. — Ну, прощевай, Доненька. Спасибо, что зашла.

— А я вот, — засуетилась девушка, — гостинцев тебе принесла, мамка велела передать, — выпалила она наконец единым духом и шумно вздохнула от облегчения. Правда, гостинцы передала Рагнеда, но мама как-то пришлась к слову, и поправляться она не стала. В конце концов, так ли уж важно, кто именно передал продукты? Главное — передали.

— Гостинцев? — удивленно изогнула бровь ведьма. — С чего бы это? Вроде не праздник на дворе.

— Ну, кур-то Сарат и Тарам тебе так и не принесли. Да и девать тебе живность пока некуда — сарайчик-то еще не построен, — выкрутилась Доненька, с трудом выпуская из рук полюбившуюся корзину.

Все-таки подарок Рагнеды надо было вручать, не тащить же его обратно. Доненька с трудом поднялась на ноги, отряхнула юбку от налипшей прошлогодней листвы и торжественно вручила корзину. Светлолика приняла дар с благосклонностью императрицы, к столу которой благодарные селяне принесли скромные дары со своих огородов.

Стоило только Светлолике присесть у окна и попить чаю, а Доненьке благополучно покинуть поляну, как из леса вышел леший Вяз Дубрович. Он важно прошествовал к окну избы и осторожно оперся рукой-веткой на подоконник.

— Поздорову тебе, Светлолика.

— И вам здравым быть, Вяз Дубрович, — вежливо склонила голову девушка. — Садитесь с нами чай пить.

— Это можно, — довольно проскрипел леший, подманивая к себе пенек. — Это мы завсегда пожалуйста.

Пенек осторожно выдернул свои корни, отчего стал похож на гигантских размеров паука, шустро подбежал к лешему, заглубил корни и превратился в хорошее посадочное место. Вяз Дубрович степенно уселся на свое оригинальное сиденье, как король на трон, и принял чашку с дымящимся чаем. Отхлебнув горячий напиток, блаженно зажмурился: горяч в самый раз, мятный вкус приятно холодит небо, а мед, собранный трудолюбивыми пчелами на лекарственном разнотравье, придает чаю неповторимый аромат.

— Знаешь, Светлолика, тебе просто необходимо выйти замуж, — наставительно проскрипел леший.

От неожиданности ведьма поперхнулась чаем и закашлялась. Кот услужливо похлопал ее по спине.

— Это еще почему? — тут же ощетинилась девушка. — На кой ляд он вообще мне сдался?

— Ну-у-у, — многозначительно протянул леший, — мало ли зачем… Понадобится. Да и вокруг тебя, дорогая моя, какое-то нездоровое оживление наблюдается.

— Пускай себе, — безразлично махнула рукой девушка, впиваясь крепкими зубами в принесенный Доненькой пирожок. Тесто оказалось пышное, вкусной начинки вдоволь — как раз как она любит. — Раж им делать вше равно нетшего…

— Не скажи, — укоризненно покачал ветвистой головой Вяз Дубрович. — От этого, как его… ажиотажа лесу один только вред. Дубы своротили, просеку протоптали… Дикие оборотни в лесу появились. — Взгляд зеленых, как весенняя листва, глаз многозначительно вперился в скромно потупившихся вервольфиц. Луна и Пантера упорно делали вид, будто речь идет вовсе не о них. — Одно разорение с таким сватовством.