Диверсанты Его Величества. "Рука бойцов колоть устала" - Сергей Шкенев

— Зато по два запасных колеса отдают бесплатно. Берем?

— Ты, Осип Мартынович, меня уговариваешь, что ли?

— А кого же еще?

Нечихаев кивнул в сторону стоявших поодаль англичан:

— Это они должны уговаривать. На коленях стоять и слезно умолять взять их дрянные пушчонки хотя бы по цене металла.

Офицер в грязном и порванном во многих местах красном мундире не знал русского языка, но по интонациям понял смысл сделанного капитаном выговора. Понял и едва заметно усмехнулся. На месте этих дикарей, изо всех сил старающихся доказать цивилизованность, он бы попросту воспользовался правом сильного и отнял орудия, попутно прикончив свидетелей. А тут даже не подозревают о подобном варианте, наивные дикари… Но экономные, чего не отнять. Впрочем, продавая шестую по счету батарею за неделю, можно рассчитывать на достойную и обеспеченную старость даже при заниженных ценах.

— Рублями будете брать или предпочтете что-то иное? — Мишка обращался к англичанину с некоторой неопределенностью, не желая называть предателя ни мистером, ни господином. — Могу предложить, франки и фунты.

Артиллерист в глубокой задумчивости почесал рыжую макушку. С английскими банкнотами связываться не хотелось из-за стремительного их обесценивания, а в шиллингах стараниями парламента серебра стало столько же, сколько жемчуга в навозной куче. Золото не предлагают… Может быть, действительно франки? Еще лучше — приятные на вид и на ощупь двойные наполеондоры! И наплевать, что за монеты с портретом французского императора могут запросто вздернуть на виселицы — знающему и опытному человеку при соблюдении определенных предосторожностей нетрудно этого избежать. Лондонские евреи с удовольствием поменяют, не забыв про собственную выгоду…

— Мне долго ждать? — Нечихаев нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Решайте!

А в голове у англичанина продолжали метаться мысли. Все же рубли гораздо надежнее франков — их, в отличие от последних, не подделывают уже года два с лишним. Вернее, перестали подделывать после так называемой «ночи длинных молотков», когда несколько десятков находящихся на содержании у парламента фальшивомонетчиков были обнаружены мертвыми. Причиной смерти стали обыкновенные гвозди, коими ко лбу несчастных приколотили поддельные пятирублевики со знакомым всей Европе курносым профилем. Во Франции подобное мероприятие произошло примерно в то же самое время и получило у легкомысленных потомков галлов название «День веселых дятлов». Да, оно понадежнее будет…

— Лучше рубли, сэр!

— Расплатись, Осип Мартынович. — Мишка сразу потерял всякий интерес к разговору и отвернулся. — Пусть в следующий раз побольше привозит.

Капитан играл на публику, и его безразличие было напускным. Он, конечно же, заинтересован в продаже англичанами их собственного вооружения вообще и артиллерии в частности. Вернувшийся из очередного похода в Россию фрегат «Баламут» привез известия о капитуляции французского императора, подписании «Всемирного Имперского Кодекса» и скором возвращении остатков наполеоновской армии во Францию. И не куда-нибудь, а именно сюда, дабы сбросить в море уцепившихся за кусок побережья незваных гостей. У самого Нечихаева на это сил не хватало — ну что могут сделать несколько сотен гусар (четыреста семьдесят три человека, если считать с недавним пополнением и морской пехотой с обоих кораблей) против многотысячного экспедиционного корпуса? Если только нервы помотать… или кишки на кулак, что чаще всего.

Нет, что ни говори, но действия отдельного отряда немало попортили крови неприятелю и даже сократили его численность едва ли не на треть. Тут, правда, больше заслуга герцога Бентинка, устроившего маленькую гражданскую войну. И результатом той бойни стали негоции, подобные сегодняшней — английские офицеры не верят в успех кампании и заранее заботятся о расположении будущих победителей. И они вправе рассчитывать на снисхождение — расписки о получении денег со всем тщанием подшиваются в расходную книгу, а фамилии «коммерсантов» заносятся в особый список. Благоразумным господам в красных мундирах осталась самая малость: всего лишь выжить. Или хитрозадость гарантирует повышенную живучесть?

— Англичанин нынче тощий да вертлявый пошел, а потому живучий очень. В тулово им целься, Ваше Высочество, так оно вернее будет.

Беззаботная пичуга, весело чирикающая в вересковых зарослях, застыла на ветке и смешно склонила голову, прислушиваясь к тихому разговору.

— Абрам Соломонович, — густому басу ответил ломающийся мальчишечий голос, — я же просил сохранять инкогнито.

— Дык я, Николай Павлович, того… храню его. Только ведь выговор его высокоблагородия капитана Нечихаева весь отряд слышал.

— Михаил Касьянович ни имен, ни титулов не называл.

— Ну, разве что так. — Старший урядник прислушался к шуму на дороге и осторожно раздвинул ветки стволом винтовки. — Кажись, едут.

Царевич поправил мохнатую казацкую шапку, из-за обилия закрепленной на ней зелени постоянно сползающую на нос, и приподнялся на одно колено. Заблестели глаза, но перемазанное глиной лицо осталось невозмутимым. Ну да, англичане… эка невидаль. Десять человек всего.

— Поближе подпустим, Абрам Соломонович?

— Угу! — Казак переложил поудобнее патронную сумку. — Шагов с двадцати начнем, не раньше.

Сам старший урядник предпочел бы подождать, покуда неприятель поравняется с засадой, и взять тихонечко в ножи, но вдвоем этого не сделать. Ну, не совсем вдвоем: чуть поодаль два десятка гусар на самый непредвиденный поворот дела. Как мальчонку без охраны выводить? А никак Николай сидел в засаде не для подтверждения собственного героизма — наследнику престола оный героизм противопоказан категорически. Так, во всяком случае, говорил отец, но его личное участие в боях на петербуржских улицах семь лет назад позволяло самостоятельно определять — подвиг это или очередной урок. Чьи слова: «Учиться, учиться и еще раз учиться военному делу настоящим образом»? То-то и оно!

Правая рука привычно легла на рукоять затвора, досылая патрон. Помнится, граф Кулибин утверждал, что будущее за многозарядным оружием и лишь отсутствие достойного такой скорострельности противника сдерживает его производство. И непомерные затраты, само собой. Но Иван Петрович все равно молодец — о прошлом годе на именины подарил винтовку уменьшенного калибра, позволяющую стрелять без боязни быть сбитым с ног сильной отдачей. Вот только патроны особой выделки приходится расходовать крайне экономно.

Видимо, офицер в красном порванном мундире почувствовал взгляд через прицел, потому как насторожился, привстал на стременах и закрутил головой по сторонам. Будто собака верхним чутьем берет… И не пора ли уже? Красное лицо с давно небритой рыжей щетиной казалась насаженной на кончик мушки… Леденцовый петушок на палочке!

Маленькая пулька, калибром всего в четыре линии, ударила англичанина в лоб с такой силой, что того вышибло из седла. Старший урядник со злостью в голосе кричал что-то о необходимости целить в живот или грудь, но Николай этого не слушал. В ушах звенело, а руки сами, без участия рассудка, заряжали следующий патрон, перед первым выстрелом предусмотрительно зажатый в зубах. Со стороны, наверное, потешно смотрится, но чего ни сделаешь ради скорости.