Сумерки - Стефани Майер

- Может, сам все расскажешь? - спросил Эдвард, и я обернулась, чтобы увидеть, как воспримет эти слова Карлайл.

- Я бы с удовольствием, - дружелюбно улыбнулся доктор, - но мне нужно бежать. С утра звонили из клиники, доктор Сноу снова взял больничный. Кроме того, эту историю ты знаешь ничуть не хуже меня. Ну и ситуация! Повседневные потребности современного Форкса прерывают рассказ о жизни средневекового Лондона.

Немного неприятно было оттого, что вслух доктор Каллен говорил специально для меня. Улыбнувшись мне на прощание, Карлайл неслышно вышел из кабинета и притворил за собой дверь.

Целую минуту я рассматривала город на миниатюре.

- Что же случилось потом? - спросила я, поднимая глаза на Эдварда. - Когда Карлайл понял, что с ним происходит?

Эдвард задумчиво смотрел на картины, и я решила угадать, какая именно привлекла его внимание. Судя по всему, это большой осенний пейзаж, изображающий пожелтевшую лесную поляну, а на заднем плане - скалы.

- Поняв, кем стал, папа не смирился, - тихо проговорил Эдвард. - Он решил себя уничтожить. Правда, это оказалось не так-то просто.

- Что он сделал? - Вопрос вырвался сам собой, таким сильным было изумление.

- Прыгал с горных вершин, бросался в океан… Карлайл был слишком молод и силен, чтобы погибнуть, - невозмутимо рассказывал Эдвард. - Удивительно, как долго он смог выдержать без… еды! Как правило, у… новообращенных голод слишком силен, чтобы сопротивляться. Однако отвращение к самому себе было столь велико, что папа решил себя погубить.

- Разве это возможно? - чуть слышно спросила я.

- Вообще-то да, хотя способов нас убить не так уж много.

Мне захотелось уточнить, но Эдвард не дал мне и рта раскрыть.

- Папа совсем ослаб от голода и старался держаться как можно дальше от людей, понимая, что сила воли вовсе не безгранична. Сколько ночей он скитался по пустошам, отчаянно презирая самого себя!.. Как-то раз на его логово набрело стадо оленей. Карлайл умирал от жажды и, недолго думая, растерзал все стадо. Силы вернулись, и отец понял, что становиться монстром совсем не обязательно. Разве в прошлой жизни он не ел оленину? Так родилась новая философия. Отец решил, что и в такой ипостаси можно оставаться самим собой. Решив не терять времени попусту, Карлайл снова начал учиться. Времени для занятий теперь стало вдвое больше. Он поплыл во Францию и…

- Поплыл во Францию? - с сомнением спросила я.

- Белла, люди пересекали Ла-Манш и в семнадцатом веке, - напомнил мне Эдвард.

- Не сомневаюсь, просто ты сказал «поплыл»… Продолжай!

- Плавание для нас вовсе не проблема…

- Для вас вообще нет проблем, - проворчала я. Эдвард ухмыльнулся.

- Перебивать больше не буду, обещаю! - Он продолжал:

- Потому что нам фактически не нужно дышать.

- Что?

- Ты ведь обещала! - укоризненно воскликнул Эдвард и приложил к моим губам холодный палец. - Хочешь узнать, чем все кончилось, или нет?

- Нельзя же огорошить меня подобной новостью и рассчитывать, что я никак не отреагирую!

Холодная рука неожиданно коснулась моей ключицы. Сердце забилось сильнее, но я постаралась держать себя в руках.

- Тебе не нужно дышать?

- Совершенно необязательно. Дышим мы скорее по привычке.

- И как долго вы можете… не дышать?

- Наверное, бесконечно, точно не знаю. Жить, не чувствуя запахов, немного скучно.

- Немного скучно, - глухо повторила я.

Уж не знаю, что отражалось на моем лице, но Эдвард почему-то расстроился. Отдернув руку, он так и впился в меня взглядом. Мне стало неловко.

- Что такое? - чуть слышно спросила я, касаясь его неподвижного лица.

- Какая нелепая пара, ты и я, - вздохнул он.

- По-моему, мы это уже обсуждали.

- Разве тебе не страшно?

- Нет, - честно ответила я. Эдвард смотрел на меня во все глаза.

- Самый сильный хищник на планете заботится о моей безопасности. Чего мне бояться?

Он фыркнул и если не развеселился, то хотя бы хмуриться перестал.

- Ну, ты загнула! Эмметт намного сильнее меня.

- Приходится верить тебе на слово.

- Когда-нибудь сама убедишься.

- Итак, продолжай! Карлайл поплыл во Францию…

Эдвард кивнул, возвращаясь к своей истории. Золотистые глаза метнулись к другой картине в богато украшенной раме, самой большой из висящих на стене. Картина была не только самой большой, но и самой пестрой: яркие фигурки в пышных балахонах прижимаются к каким-то столбам и свешиваются с балконов. Мне показалось, что это либо какие-то герои греческой мифологии, либо библейские персонажи.

- Карлайл приплыл во Францию и обошел все европейские университеты. Не зная отдыха, он изучал музыку, точные науки, медицину, пока не понял, что его призвание - спасать человеческие жизни. Другие подобные нам люди, более цивилизованные, чем призраки лондонских трущоб, отыскали его в Италии.

Тонкий палец показал на степенную четверку на самом высоком балконе, снисходительно взирающую на царящий внизу бедлам. Присмотревшись к фигуркам, я с удивлением узнала золотоволосого мужчину.

- Друзья Карлайла вдохновили Солимену[1], и он часто изображал их богами, - Эдвард усмехнулся. - Аро, Марк, Кай - представил он остальных, - ночные ангелы-хранители науки и искусства.

- Что же с ними стало? - вслух поинтересовалась я, с благоговением глядя на фигурки.

- Они по-прежнему в Италии, - пожал плечами Эдвард, - где прожили бесчисленное множество лет. А вот Карлайл долго среди них не задержался, пару десятилетий, не больше. Каждому нужны друзья, тем более такие образованные и утонченные, но они пытались вылечить его от отвращения к тому, что называли «естественным источником силы». Карлайл попытался склонить их на свою сторону… Безрезультатно. Почувствовав себя чужим среди своих, папа решил отправиться в Америку. Представляю, как он был одинок!

Однако и в Новом Свете ему долго не удавалось найти близких по духу. Шли годы, вампиров и оборотней стали считать бабушкиными сказками, и Карлайл понял, что вполне может общаться с людьми не раскрывая своей сущности. Со временем он стал врачом и приобрел обширную практику. Вот только друзей по-прежнему недоставало: сходиться с людьми слишком близко было опасно.

Эпидемия испанки застала отца в Чикаго. Несколько лет он вынашивал одну идею и уже решил действовать. Раз не удалось найти семью, он создаст ее сам. Останавливало лишь то, что Карлайл не до конца представлял, как будет происходить перерождение. Лишать человека жизни, как когда-то поступили с ним, он не желал. Раздираемый внутренними противоречиями, он нашел меня. Как безнадежно больной, я лежал в палате для умирающих. Мои родители скончались на руках Карлайла, поэтому он знал, что я остался сиротой, и решил попробовать.