Ганфайтер. Огонь на поражение - Валерий Большаков

Первым опомнился Иван Ильич. Он бросился к тревожной кнопке и хлопнул по ней ладонью.

– Объявляй! – буркнул он.

Нолан присел за пульт и громко заговорил в микрофон:

– Биологическая тревога! Внимание! Объявляется биологическая тревога! Гигантский кальмар в черте города! Все выходы вовне запрещаются! Специальным службам – готовность ноль!

Кальмар заинтересовался «пузырем» диспетчерской и сделал круг почета. Шутиков шарил взглядом, не в состоянии удержать мегатойтиса в поле зрения – он туда просто не вмещался.

Цефалопод завис, надвинувшись на диспетчерскую и распустив щупальца. Пугающе огромные глаза глядели из-за сферы и мерцали зеленым фосфором. Черный клюв защелкал, тюкнул по «пузырю», с противным скрежетом прошелся по нему.

Шериф, тяжело дыша, будто после долгого бега, смотрел в буркалы «чудовищного монстра» и чувствовал, как его одолевает страх.

А монстр внезапно рассвирепел – мелкие двуногие суетились между его щупалец, но не давались. Он ударил клювом по прозрачной сфере, а потом обхватил ее всеми конечностями. Темно-розовая плоть залепила почти всю немалую поверхность диспетчерской, к стеклопласту снаружи приникли присоски, пластаясь мясистыми кольцами, и десятки роговых когтей заскребли по сфере. Сфера не поддалась, а вот герметичная перемычка между нею и цилиндром основания вдруг затрещала, со звоном лопнул один бандаж, потом треснул второй. В стену с визгом ударила тонкая струя воды, раздирая на части пластмассовую облицовку.

«Слабое место!» – холодея, подумал Шутиков.

– Все вниз! – заорал он. – Живо!

– Осторожно только! – поддал жару Нолан. – А то струей голову отрежет!

Кальмар, видимо, тоже заметил податливость сферы и принялся раскачивать ее. Лопнул еще один шов – бьющая вода загудела на басовой ноте.

Инженеры-контролеры ринулись по лестнице вниз, пригибаясь под убийственной струей, скользя и падая в крутящихся водоворотах. Шутиков буквально скатился по ступенькам. Сверху выпал прибор, струя, бьющая из трещинки в стене, перерезала его пополам.

Мокрый комендант выпал в коридор последним и задраил за собой люк. В ту же секунду за крышкой люка тяжко грохнуло, стена задрожала, глухой скрежет прошелся по нервам. Шутиков бросился к маленькому иллюминатору в стене и увидел, как, поднимая клубы ила, медленно катится шар диспетчерской, как он отблескивает в лучах осветителей, а внутри пересыпаются пульты и кресла.

Кальмар, похоже, развлекался. Он вцепился в сферу руками, приподнял ее и отпустил. Сфера плавно ухнула, пуская кольцевую волну мути, покатилась с пригорка и канула в абиссальную тьму.

– Иван... – пролепетал Нолан. – Иван...

Шутиков, будто не замечая тона, спросил коменданта:

– Какое самое прочное здание в городе?

– Школа, – сразу ответил Чантри. – У нее двойной корпус.

– Тогда бегом в западные отсеки! – скомандовал шериф. – Гоните всех в школу! Отсидитесь там!

– А ты куда? – растерянно спросил комендант.

– В пункт связи!

– Не торопитесь, шериф, – оторвался от иллюминатора инженер-контролер, – эта скотина порвала СДВ-антенну[41].

– Как?!

– А так! Цапанула клювом – и готово!

– Собирайте всех, – повторил приказ Шутиков и кинулся в коридор. – Да! – вспомнил он. – Нолан! Блокируйте все переходники и поперечники. Не внушают они мне доверия!

Чантри уже не спорил, покивал только и бросился исполнять.

А в школе была переменка. Шутиков, криво улыбаясь, прошел к директрисе в кабинет и закрыл за собой дверь. Директриса, молодая совсем еще женщина в строгом комбинезоне, недовольно глянула на мокрого посетителя.

– В чем дело, шериф? – сухо спросила она.

– Соберите всех детей, Олеся, – сказал Иван Ильич приказным тоном, – и освободите все служебные помещения! Сейчас в школу сойдутся все жители.

– Шериф... – слабо сказала директриса, отказываясь верить.

– Я не пьян! – рявкнул Иван Ильич. – И мне не до шуток! На город напал гигантский кальмар! Диспетчерскую он уже разрушил, и... Да выгляните вы в окно, если не верите ушам!

Олеся обернулась к иллюминатору, но увидела только клубы мути. Однако это ее убедило.

– О, боже... – прошептала она.

– Действуйте, – буркнул шериф и пошагал прочь.

Самое паршивое, что он не знал, с чего начать и чем кончить. Положение казалось очень шатким. Даже если они все спрячутся в школьном отсеке, что это даст? Стоит кальмару оборвать ЛЭП от энергостанции, счет пойдет на часы – остановятся кондиционеры, регенераторы, озонаторы, станет колом вся трахимудия систем жизнеобеспечения, и тысяча людей просто задохнутся!

Господи, и позвать-то некого… Танки-батискафы? И когда они досюда доберутся? Нет, им надо надеяться только на себя…

Шутиков быстро шагал, почти бежал по стержневому коридору. Ему навстречу спешили люди, кто с вещами, кто – без. Иван Ильич старался не смотреть на их тревожные лица, не ловить искательных взглядов – что он мог?! Кто он по сравнению с этой сволочью снаружи?

– Иван! – завопил седой глубоководник, выходя из магазина. – Какого черта?!

– Головоногого, Чак! – огрызнулся Шутиков.

Протяжный скрежет по трубе поперечника снаружи оборвал все звуки, даже дыхание.

– Вопросов нет? – зло спросил Иван Ильич и поспешил далее.

Глубоководник позади так и застыл, запрокинув голову и уставившись в закругленный потолок. Люди обходили его, будто статую.

А шериф все прибавлял и прибавлял ходу. Побежал, перепрыгивая комингсы переборок, подгоняя неторопливых, пока не добрался до огромного дока. Док работал как огромная шлюзовая камера, он был способен вместить две дозорных субмарины подряд. Если было надо, воду откачивали, и можно было заниматься ремонтом «подводных обитаемых аппаратов» или делать им профилактику. Или... поймать кальмара, как грызуна мышеловкой?..

Шутиков в задумчивости посмотрел на мощные воротины, втянул носом запах соли и сырости, постучал кулаком – звук гас, поглощаемый многими слоями металла, пластика и композита. Идея окончательно оформилась, вот только... Шутиков вздохнул – мышеловке полагается сыр иметь на крючке, иначе не сработает... Видать, ему и быть тем сыром! А не мелок ли сырок? Вдруг мегатойтис его одного не заметит? Да и с чего это он один должен за всех отдуваться?

Иван Ильич решительно подошел к стойке видеофона и вызвал Лэнгдона Адамса. Не сразу, но экран осветился. В рамке появилось лицо Лэнга – бородатое, носатое, бровастое и синеглазое.