Секретарь палача - Валентина Савенко

— Ничего. — Я прекрасно понимала императора, выбравшего Полету. Девушка была умна, очаровательна и умела признавать свои ошибки.

— Спасибо тебе за формулы твоего отца, — неожиданно поблагодарила Полета, поглаживая пока еще плоский живот. Теперь нашей девочке не придется уезжать. — Дотронулась до броши. — Птенцам нельзя носить такие артефакты. А я бы хотела, чтобы дочка росла с братом. Не важно, что ее будут считать приемной.

Невероятно! Я зачарованно потянулась к животу девушки, осторожно положила на плотную ткань корсета пальцы. Близнецы. Это же чудо! У нас и один птенец редкость, а чтобы два сразу… Немыслимо!

— У нас всегда так, или сразу двое, или первенец белый, а второй темный. — Два малыша? Да это же мечта! Полета накрыла второй ладонью мои пальцы. — Хоть какая-то компенсация от предков. Ведь дети у нас могут быть только от белого феникса, от истинной любви.

Остаток вечера мы провели, весело болтая о наших мужчинах. В общем, без опасных деталей. Полета ничего не могла рассказать мне об операции, которую готовили тайные службы на бале-маскараде. Лишь намекнула, что там будет не один преданный короне белый феникс. Так что кого надо — оживят. Угробить убийц по принуждению не дадут.

Кажется, никто всерьез не надеялся, что я вспомню того, кто уничтожил мою семью. Никто, кроме нас с Иденом.

Со слов Полеты, палач всегда ввязывался в различные авантюры. Подбивал императора. В таких ситуациях Константин выступал как глас разума, которому не всегда удавалось докричаться до брата. Вспомнить хоть скандал с «нарушением этикета», после которого все узнали о существовании лэра Регана.

Чистой воды авантюра.

Иден проверял, как главы Гильдии Магов отреагируют на нелестные высказывания в адрес императора, и попутно создал идеального убийцу для вербовки. Вербовать его не спешили, присматривались. А потом у них появилось оружие, и надобность в нем отпала. Поэтому заговорщики поверили, что Реган выкрал меня для собственных нужд. Ну, и Константин немного подыграл. Сцена на лестнице ресторации была предназначена для ушей Эмиля.

Так, с примерками и разговорами, незаметно пролетели два часа, и появление Идена стало для нас обеих неожиданностью. Прощаясь с Полетой, я дала себе слово, что найду в прошлом то, что указывает на главу заговорщиков, потому что теперь я боялась не только за Идена, но и за невесту императора, в животе которой росли два маленьких чуда.

Несколько дней, оставшихся до приема у Эмиля, я потратила на копание в своих воспоминаниях.

Иден пропадал на работе, забегал, чтобы переодеться, и опять исчезал. Никто больше не пытался выкрасть меня или убить палача. Это нервировало, заставляя снова и снова вслушиваться в шорохи и звуки прошлого.

В день «икс» мне привезли заказанное у лепрекона строгое серое платье с юбкой-колоколом — идти на собственные поминки в черном мне показалось верхом цинизма.

Хотя какие поминки?

Эмиль проводил подобные закрытые приемы для узкого круга лиц ежегодно. Пафосная речь о моей семье и небольшой фуршет. Ну, и тихие беседы. На поминках говорить громко и веселиться неприлично. Узкий круг лиц менялся ежегодно, видимо, в зависимости от желания хозяина архимага. В этом году повезло нам с Иденом.

Я не понимала двух вещей. Почему поминки проходят зимой? Я ведь сбежала осенью, и отец погиб тогда же. И как Эмиль не боится пускать в дом посторонних? Раньше он был весьма осторожен в этом отношении.

Ответ на первый вопрос оказался до банальности прост, впрочем, на второй тоже. Эмиль перенес поминки ближе к Императорскому зимнему балу — гостям не нужно специально ехать в столицу, они и так прибудут в Тарис. А я-то думала, что меня уже ничем не удивишь. Что же касается места приема, так никто приглашенных в дом и не пускал, для этого у архимага был павильон.

Я отлично помнила, что защита на особняке Эмиля стоит приличная. Как мы попадем внутрь? Надеюсь, Иден сможет это организовать. Я смогу послушать эхо, стоя под окнами, но искажение тогда будет слишком сильным.

Одевалась я с особой тщательностью. Мне нужно выглядеть приличной трисс, знающей, что уместно на подобных мероприятиях, несмотря на шаткий статус любовницы.

Расправив кружево на узких рукавах, я закрепила маленькую шляпку на тон темнее платья. Строго и со вкусом. Пара выпущенных из прически прядей у шеи, синий атласный пояс и лента на головном уборе добавляют легкости.

Иден прибежал за десять минут до отъезда, я уже начала волноваться, не решил ли он встретиться со мной прямо перед особняком Эмиля. Пока он переодевался, я в белой меховой накидке ждала его в фойе в компании Рикарда.

Палач спустился через пять минут и еще с лестницы отправил оборотня в кабинет, напомнив, что тот забыл о своем обещании. Не знаю, что он пообещал палачу, но скривился Рикард так, словно его жаба поцеловала.

— Не бойся, я с тобой. — Иден поправил мою накидку и поцеловал в лоб. У него точно есть ребенок! Эх, надо было у Полеты спросить!

Сердитое стрекотание, донесшееся со ступенек, заставило меня вытянуть шею и выглянуть из-за плеча Идена. На перилах столбиком стоял соболь.

— Иди сюда! — позвал палач. Зверек демонстративно отвернулся. — Иди, а то кое-кто и так сомневается в моих методах воспитания.

Соболь совсем по-человечески вздохнул и, смешно подпрыгивая, подбежал к нам. Первым выскользнул на улицу, потом юркнул в карету.

Устраиваясь рядом с Иденом, я тихо спросила:

— А чего это он?

— Не любит быть маленьким. Но ему полезно. Иначе не будет тренироваться и в конце концов разучится оборачиваться в миниатюрную версию.

Зверек недовольно застрекотал.

— Ладно, — насмешливо фыркнул Иден. — Не любит, когда его выдают за ручного зверя.

Понятно. Я задумчиво покосилась на обиженного Рикарда.

— А Эмиль не поймет, что это оборотень? Наемники ведь видели, как Рикард меня защищал.

Зверюга из него вышла знатная, но соболя в ней можно было признать.

— Наемники видели винипского хоря. Они крайне редко имеют вторую звериную личину. Этот, — Иден показал на гордо распушившего шерсть оборотня, — первый за последнюю тысячу лет. И вообще, у оборотней подобная способность встречается нечасто.

На этом разговор угас.

Я, прислонившись к плечу палача, старалась не думать, куда мы едем, но это удавалось плохо. Волновалась. Иден заметил, повернулся ко мне, взял в ладони мое лицо, прислонившись лбом к моему лбу и глядя в глаза, тихо прошептал:

— Ты молодец. Не бойся, есть птицы страшнее волков.

Возмущенно застрекотал Рикард.

— И звери, — с улыбкой добавил палач.

Я успокоилась, даже нашла в себе силы улыбнуться. А мысли тем временем вернулись к погибшей секретарше Идена. Я так и не поняла, о каком звере говорила Лисбет. Гербовник я нашла. Но подходящих кандидатур оказалось много больше, чем я думала. Помимо наследника с его хомяком, а точнее лизийской лаской, подходила его мать, у нее тоже была ласка, но другая, золотая. У глав Гильдии Магов тоже были хищники, например у Густава Кьелла — рысь.