Шаг влево, шаг вправо - Александр Громов

Топорищев громко хмыкает.

В таблице еще много чего, но я уже фиксировал ее при первом просмотре и перематываю пленку дальше.

Шесть минут от начала работы в объекте. Робот продолжает движение.

Развилка. Коридор разветвляется на два, с виду совершенно одинаковых. Здесь должен был остановиться сбитый с толку первый робот. Здесь он должен был ждать указаний от нас и, не дождавшись, повернуть назад. Может быть, он даже сделал это.

Но его нигде нет.

Из двух туннелей оператор выбирает правый. Ход ведет вниз, затем полого вверх, далее начинается бесконечный поворот.

На двенадцатой минуте от туннеля ответвляются сразу два узких коридора, оба влево. Оператору велят проигнорировать их. Плавный поворот кончился, начинаются крутые слаломные изгибы. Робот замедляет движение. Хорошо видно, как по стенам туннеля время от времени пробегает мелкая рябь.

Двадцать седьмая минута. Снова развилка. Правый ход через десяток метров оканчивается темным колодцем неизвестной глубины. Попытка эхолокации не приносит успеха. Левый туннель выводит к еще одной развилке…

Вот он!

Наш первый «Кэгон» неподвижно, как порядочный, замер на распутье. Странно: почему он не сделал этого раньше? Или у робота вдруг появилась не предусмотренная программой свобода воли? С чего бы?

С Монстра.

Да вот же кабель!

Загадка разрешается: оказывается, наш управляемый робот описал полный круг и вернулся к первой развилке, где и встретил собрата. Гироскопы и курсограф тоже не врут. По каким норам шнырял собрат до встречи – неизвестно. Все это по меньшей мере странно.

– А кто сказал, что геометрия внутренних помещений объекта остается постоянной? – голос Топорищева.

Мы обмозговываем эту мысль.

– Хм. Допустим, первый «Кэгон» не встретил ни тут, ни далее никаких развилок…

– Вот именно. И описал полный круг.

– Значит, объект прокладывал туннель прямо перед роботом? – не сразу доходит до Шкрябуна. Он не говорит, а цедит.

– А почему бы нет?

– Можно проверить, – встревает инженер. – Подождем и посмотрим, куда он двинется.

– Нет уж, – решает Максютов. – Можно его оттуда вывести?

– Да.

– Ну так выводите!

Оператор, сопя, пытается наладить управление первым роботом от второго. Поздно! Мы наблюдаем гибель первого «Кэгона», заблудшего и найденного нами.

Но не спасенного.

Он просто проваливается в пол туннеля, словно в люк. Один миг – и его нет. На месте исчезновения робота не остается никаких следов.

– Сожрал, – голос Шкрябуна дрожит. – И этого…

Я ловлю себя на том, что прислушиваюсь, подсознательно ожидая услышать чавканье, а то и урчанье принявшего пищу гигантского желудка, – но внутри Монстра по-прежнему тихо. Стереотипы…

Я не знаю, что думать. Если это живое существо, то оно чересчур механистично.

Если это механизм, то он до омерзения живой.

– Выводите робота, – командует Максютов.

Это не так просто: робот должен повторить пройденный путь. Сейчас нижний сегмент его туловища поворачивается, раскрывается и принимается заглатывать кабель. Робот начинает совершать обратный круг.

Тридцать пять минут.

Сбиться с пути невозможно. Направление указывает кабель. Кроме того, робот и сам прекрасно «помнит» обратную дорогу.

А дорога успела существенно измениться, Топорищев оказался прав. Исчез боковой ход с колодцем. Слева появился новый – воронкообразно сужающийся. Гладкий доселе пол туннеля вспучен впереди странными округлыми кочками, между ними вьется кабель.

– Пожалуй, лучше на них не наступать… – В голосе Максютова впервые чувствуется неуверенность.

Топорищев молчит.

Высоко поднимая птичьи ноги, робот медленно преодолевает «кочкарник». Дальше туннель ровен и, по идее, не грозит никакими неприятностями.

Сорок восьмая минута. Два ответвляющихся коридора, кажется, совсем не изменились. Или нет… Вон тот вроде стал немного шире…

Пятидесятая минута… Стоп!

Здесь открывается неожиданная ложбина, и когтистые лапы «Кэгона» тонут в какой-то жиже. Впервые внутри объекта слышен звук – плеск потревоженной роботом жидкости.

– Анализ! Продолжать движение!

Робот на ходу берет пробу одним из манипуляторов. Через несколько секунд экран покрывают колонки цифр.

– Может быть, я ошибаюсь, но, по-моему, это просто вода, – заявляет Топорищев. – Только грязная.

– В смысле?

– Органика. Не забывайте, объект накрыл часть болота…

– Микрофлора?

– Наверняка. Надеюсь, насчет обеззараживания, – Топорищев громко фыркает, – уже все ясно. Кто там хотел поливать роботов карболкой?

– Может, и лягушки там есть? – злобно спрашивает Шкрябун. Топорищев игнорирует этот выпад.

Идет пятьдесят вторая минута. Робот проходит развилку – ту, первую. Оператор заставляет его обогнуть место гибели первого «Кэгона».

Пятьдесят четвертая минута. Экран на мгновение гаснет, и тут же меняется точка съемки – теперь запись ведет камера, установленная на треноге по-над нашим окопчиком. Перед нею шуршит трава – кабель стремительно уползает в черную пасть Монстра. Вот он натягивается до звона, рвется и хлестко бьет по брустверу. Обрывок мгновенно ушмыгивает в туннель.

– Еще один!.. – И Шкрябун истерически матерится.

Я перематываю ленту вперед – в следующий час не происходит ничего интересного, а на свою торчащую из окопчика обалдевшую физиономию мне смотреть тем более не хочется. Я и сейчас могу посмотреться в зеркало – разница невелика.

Вот в ложбинке стоят сразу два неказистых механизма на колесном ходу а-ля старинный луноход. Это наши – проверенная, еще чернобыльских времен техника. Они на два порядка глупее «Кэгонов» и на три порядка безобразнее, зато несколько надежнее, а главное, в отличие от импортной техники это легко возобновляемый ресурс. Надо думать, Максютов жалеет, что не сразу начал с них.

Оба гибнут – на тридцать седьмой и десятой минуте соответственно. В первом случае в видеозаписи удается зафиксировать смазанный кадр гибели робота, во втором связь с ним попросту обрывается. Есть новые данные об изменении геометрии ходов: один робот обнаружил в левом коридоре сразу после первой развилки еще одну; второй все десять минут своего функционирования в объекте двигался по прямому туннелю, не встретив никаких развилок вообще. Ничего не ясно, кроме одного: об идее картографирования ходов надо забыть, и чем скорее, тем лучше.

– А вы заметили: среди ответвлений нет ни одного, ведущего вертикально вверх? – не то вопрос, не то утверждение Топорищева.