Волшебникам не рекомендуется - Галина Гончарова

– Эмрипея.

– Хорошо, пусть Эм-Репея, но все-таки?

– Она моя мама.

– Так, уже хорошо. А как получилось, что получился ты? Для этого нужен достаточно близкий контакт, правда? Чем знаменит твой отец?

– Смазливой мордашкой, – отозвался Геракл. – А матушка моя, хоть и горько о ней этакое говорить, далека была от мыслей о государственных интересах. Приглянулся ей смазливый юнец, который ее спальню охранял, чтобы снаружи враги не подкрались…

– А потом стал еще и изнутри проверять, особенно под одеялом и простынями, – протянула я. – Да ладно, не тушуйся, дело-то житейское.

– Если бы еще мой дедушка-король так к этому относился, – фыркнул Геракл. – Он как-то решил пожелать доченьке спокойной ночи, ну и угодил в самый разгар проверки. По счастью, здоровье у дедули было преотменным, так что воин из окна вылетел ласточкой, там себе и шею свернул. А маменьку мою, как оказалось, на четвертом месяце, дедуля поскорее выдал замуж за Вирана. То есть сперва он попытался объявить меня своим наследником, которого дочурка принесла от бога, а мою мамочку при мне правительницей, но тут младший сын подключился.

– А сколько деток было у твоего дедушки?

– Да двое. Моя мамуля и отец Эмрипея. Но по потомству ты сама можешь судить, кто более достоин править, я или он, моя мамочка или его родитель, теперь уже почивший. Дед свой выбор сделал, оставалось только объявить об этом, но увы, братец моей матушки, теперь уже покойный царь, умудрился перетянуть на свою сторону войска, так что пришлось деду смириться, а мамуле отправляться к Вирану, который и воспитывал меня до совершеннолетия. На наследство я прав никаких не имею как незаконный, остается только братцу служить. Глядишь, и карьеру сделаю.

– Ага, как раз после дождичка в четверг, – фыркнула я. Меня терзали ну очень смутные сомнения. – Скажи, а как у вас добывают этих стимфалийских чаек?

– Последнего храбреца вытащили издырявленного перьями, – порадовал меня Геракл. – Эти дряни просто пробивают своими перышками все подряд. Даже камень на глубину двух пальцев.

– И как ты собрался их добывать?

– Подстрелю из лука сколько смогу.

– Ну и чушь. – Мне оставалось только головой качать. – Камикадзе Геракл.

– Эй, я тебя пока не материл!

– Я тебя тоже. Камикадзе – это такой дурка, у которого не хватает ума, чтобы выполнить задание и унести свой зад в целости и сохранности.

– И как это сделать, не подскажешь?

– Не знаю пока, – пожала я плечами. – Но что-то можно придумать. Нам еще долго ехать. А отбитый зад очень способствует размышлениям. Знаешь, попа болит – голове легче.

– Никогда не замечал, – удивился Геракл.

Я подмигнула ему, чтобы парень не принимал мои шуточки близко к попе.

– Ничего. Со мной еще и не то узнаешь. Времени навалом!

* * *

Собственно, до нужного нам городка мы доехали без происшествий. Тишь, гладь, божья благодать. Только блохи заели. Я как подцепила их на постоялом дворе, так и мучилась до первой речки. А потом загнала в нее всех. Обоих коней, Геракла, засунула все вещи и залезла сама. После постирушки насекомые отстали. До куска берега, который облюбовали эти чайки, мы доехали только к вечеру и решили не искушать судьбу. Говорю как большой профессионал – влипать в проблемы и искать неприятностей на свою пятую точку опоры лучше на свежую голову. Остановились неподалеку на ночлег, обустроили стоянку как следует, выспались, а наутро накинули маскировочный плащ (эльфийские маскировочные плащи очень тонкие, легкие и принимают расцветку местности, на которой лежат. Лирин подарила мне один, и я прихватила его с собой) и поползли потихоньку к берегу. Зрелище было просто обалденным. Тысячи птиц, взлетающие ввысь, блестящие странно серебряным оперением в лучах солнца, стремительными молниями пикирующие к воде… Все было настолько красиво, что я могла бы любоваться на них часами. Геракл не позволил.

– Посмотри, – протянул он мне что-то. Это был обычный камень размером с небольшой блин.

– Ну, смотрю, – отозвалась я.

– Видишь? Камень. Крепкий.

Я послушно повертела в руках булыжник. Кусок гранита, несомненно. Этакая каменная летающая тарелка весом на несколько килограмм. И что?

– А теперь смотри.

Геракл привстал, совсем чуть-чуть, и что было силы швырнул камень в сторону чаек на манер летающей тарелки. Я ахнула:

– Ты что, вконец с ума сошел?! В птиц камнями швыряешься! Да я тебя сейчас…

– Ты не фыркай, ты смотри!

Камень летел в сторону птиц. Я аж взвыла вполголоса, представляя, как сейчас чертов булыжник врежется в одно из гнезд на скале и покалечит птенцов. Убью паршивца Геракла!

Но не тут-то было! Птички оказались такие, что даже в нашем времени на них бы не нашлось браконьеров. Навстречу камню взмыли с гнезд три чайки. Это было так быстро проделано, что я заметила их, только когда они оказались на пути камня и тряхнули крыльями.

Вш-шух-х!!! Х-ху-у-у-уш-ш-ш!!! Вх-х-ху-у-у!!!!

Камень вдруг сбился с высоты и упал. Я видела, как он покатился по скалам со странным звоном и застыл где-то в пятнадцати метрах от нас. Все произошло так быстро, что если бы я моргнула, я бы уже ничего не заметила. Секунд пять – и камень лежит на земле. Но почему?! Я ни фига не понимала.

– Оставайся здесь, – шепнул мне Геракл. И пополз вперед, завернувшись в плащ. Я, лишенная маскировки, сжалась за камнем. Если меня заметят эти милые птички, мне будет очень грустно. Нет. Не заметили. Геракл вернулся буквально через три минуты вместе с камнем.

– Вот, смотри, – шепнул он, протягивая мне камень и укрывая меня плащом.

Я поудобнее уложила ногу и взяла булыжник.

Блин! Ну, блин!! Во, блин!!!

Гранит был пробит в шести местах металлическими перьями. Или перьями из чего-то похожего на металл. Выглядели они так. Ость – металлическая. Сам пух – от очень жесткого, такого же металлического цвета, до мягкого. Я попыталась выдернуть перья, но не смогла. Перевернула камень и присвистнула. Ну ни фига ж себе! Милые пташки умудрились пробить камень насквозь в двух случаях из шести. А толщина была приличная. Сантиметра три-четыре. Блин, вот бы эту птичку – и послать Орланде. Ну, блин! Других слов у меня на тот момент не было. Мы прихватили камешек, чтобы на досуге выдрать перья, и отправились к стоянке. Сперва ползком, потом уже на своих двоих и в вертикальном положении. Но в плащ все равно кутались с головой. Гераклу он очень понравился. А я, наверное, в детстве в войнушку не наигралась.

Когда мы доплюхали обратно, планов у меня все еще не было. А приползи мы несколькими минутами позже – не нашли бы и наших коней. Их отвязывали от тщательно вбитых колышков два типа с антисоциальными рожами и плохими наклонностями.

– Если мы сейчас не выйдем, то плакали наши лошадки, – шепнул мне Геракл.