Дите - Владимир Поселягин

Подолбив в течение минуты, убрал молоток и прислушался, но ничего кроме шума волн о корпус не услышал. И хотел было уже облегченно вздохнуть, как на грани слышимости до меня донесся едва слышимый стук, причем, судя по звуку, били уже с той стороны.

«Вот блин, а? Все-таки придется нырять. Ну что же мне за наказание такое, то одно, то другое?!»

Лезть в темную воду, на глубину, мне категорически не хотелось. Одно дело — плавать в водолазном снаряжении где-нибудь у берега райского острова, в великолепной красоте рифовых островов, и совсем другое — нырять на неизвестную глубину. Я представил, какое тут расстояние до дна, и от этой мысли меня бросило в дрожь.

«Да ну на фиг, не думать, не думать. А может, там вообще американцы? Короче, если там они, то я этот перевертыш не видел, типа не заметил!»

Подплыв к корпусу обратно, так как меня уже отнесли волны, я, подумав, переплыл на другую сторону. После чего снова уцепился за одну из ракушек и стал морзянкой, международным кодом, отстукивать вопросы.

«Сколько вас?»

«Помогите, нас семнадцать».

«Кто вы?»

«Русские, сухогруз „Абхазия“».

— Класс, это надо же встретить в открытом море соотечественников! — пробормотал я и понял, что нырять все-таки придется.

«Как мне до вас добраться? У меня есть водолазное снаряжение».

«Через камбуз, там коридор!..»

Вернувшись на «Ласточку», я начал готовить снаряжение. Заведя двигатель, стал заправлять баллоны воздухом с помощью компрессора. И пока они заправлялись, надел водолазный костюм и приготовил второй, аккуратно его свернув. Дождавшись, пока баллоны заправятся, уложил оба в лодку вместе с поясами утяжеления и ластами, спустился в лодку и, заведя мотор, погнал к корпусу.

Облачившись в снаряжение, я плюнул на стекло маски и, прополоскав ее соленой морской водой, надел. После чего вставил в рот загубник и нырнул спиной в воду. Вывернувшись в пузырях воды лицом вниз, я несколько секунд метрах в трех от поверхности плавал без движения, привыкал, после чего, вынырнув, подхватил с лодки веревку, привязанную к запасному баллону и свертку с вещами. Привязав ее к поясу, нырнул обратно, баллон и снаряжение потянулись теперь за мной на расстоянии двух метров.

Не включая подводный фонарь, — солнце и так хорошо освещало судно, — я поплыл к проему окна радиорубки. Найдя рядом незапертую дверь, открыл ее, втиснулся вовнутрь, втянул вещи, и, следуя плану, который успел выучить после «разговора» со старпомом, направился по коридору к камбузу. Было забавно плыть по перевернутому вверх дном судну. При ярком свете фонаря было как-то непривычно видеть палубу наверху, а плафоны освещения внизу.

Оттолкнув плавающие диванные подушки, я внезапно увидел перед лицом чью-то руку, слегка покачивающуюся в воде. Покрутив фонарем туда-сюда, я понял, что рука принадлежит одному из погибших моряков, который не успел укрыться в помещении, где был воздух.

«Извини, браток, но нужно спешить, пока еще есть живые!»

Взяв матроса одной рукой за пояс, я затолкал его в открытый проем какого-то помещения, освобождая коридор, и поплыл дальше. Вскоре я достиг лестницы и, цепляясь за перила, проплыл наверх судна, если судить по тяготению, и вниз, как было запланировано конструкторами, и вынырнул в свободном от воды лестничном проеме, где меня уже ждали несколько человек.

Двое из них сразу же прыгнули в воду и помогли мне вылезти на сухое место.

Сняв маску, я, ухмыляясь, посмотрел на удивленных моряков, они никак не ожидали увидеть фактически подростка.

— Ну что, товарищи матросы, не ожидали увидеть соотечественника, да еще и пацана, а? — спросил я с улыбкой.

— Не ожидали, — кивнул старший из них, с нашивками старпома на когда-то белой форменной рубашке.

— Не ожидали, а я пришел! — ответил я, крутя вентиль снятого баллона, чтобы перекрыть выход воздуха. Брезгливо принюхавшись, спросил: — А чем это у вас так пахнет?

— Углекислота, да и вынужденный туалет неподалеку, — ответил старпом, причем было видно, его что-то гложет.

— А в воду не догадались ходить, не было бы такого запаха? — поинтересовался я, зажимая нос.

— Не догадались, — кивнул старпом, и тут раздался странный скрежещущий звук.

— Нужно торопиться, сколько зараз можно вывести людей? — быстро спросил он меня.

— Трех, один со мной, другой на прицепе с выбранным вами водолазом, — так же быстро ответил я и спросил: — А что это было?

— Груз распирает, — ответил старпом и махнул рукой в сторону, где было едва видимое освещение от полусевших фонариков. — Скоро обшивку может порвать, и все, амба.

— А что за груз? — спросил я, помогая одному из моряков натягивать водолазный костюм.

— Рис!

Я представил себе, как в трюм, полный риса, попадает вода, и мне сразу поплохело. Поэтому, прикинув время, быстро спросил:

— И сколько же вы перевернутыми бултыхаетесь?

— Больше десяти часов… Да давайте быстрее! — крикнул он кому-то в темноту.

— Понятно… и потом вас вынесло в «око», — прикинул я вслух, судя по всему, времени практически не оставалось.

— Какое «око»?

— Мы в эпицентре урагана, вокруг нас так называемое «око», — пояснил я.

Моряки сразу начали материться, пока на них не рявкнул старпом. В это время к нам подошли две женщины лет по сорок, с опухшими от слез лицами.

— Наш повар и официантка, по совместительству библиотекарь, их нужно вывести первыми.

— Нужно, так выведем, — ответил я, показывая матросу, как пользоваться маской и загубником.

Вчетвером мы вошли в воду и минут пять потренировались, чтобы женщины привыкли меняться загубниками, то есть пользоваться кислородом по очереди. И убедившись, что они хоть немного адекватны, мы вчетвером, светя единственным фонариком, поплыли под водой на свет солнца.

Что было самым сложным, когда мы вынырнули у немного отплывшей лодки, так это отцепить пальцы женщины, что плыла со мной. Жалобно глядя на меня, она сказала посиневшими губами:

— Никак, как будто примерзли.

Отогнув каждый палец, я помог ей залезть на лодку, где уже сидела другая женщина и, взобравшись вслед за моряком, положил снятый в воде баллон на дно лодки. Заведя мотор, я погнал к яхте.

— Значит, так. Как вас зовут? — спросил я, как только они взошли на борт «Ласточки».

— Андрей Волков, старший матрос-плотник, — представился матрос.

— Алевтина Андреевна, повар, — сказала та, которую тащил я.

— Марина Васильевна, — представилась следующая.

— Значит, так. Вы, Марина Васильевна, занимаетесь уборкой. Вы, Алевтина Андреевна, займитесь кухней, скоро народ прибудет, нужно будет покормить, напоить. А теперь с вами, Андрей, яхту изрядно потрепало в урагане, так что посмотрите, что можно исправить, починить.