Воля смертных - Александр Прозоров

— Вся моя жизнь от рождения и до первого похода составила всего восемь дней. Возможно, срок оказался бы и короче, но ровно столько составил путь от родового стебля до походной колонны. В ней были огромные зубастые ящеры и ящеры с небольшими зубастыми головами на длинных шеях, были огромные мохнатые звери, оседланные стражами, были ящеры, покрытые перьями и имеющие тяжелые мощные крылья. Я и еще много подобных мне фарий вели собак. Мы призвали всех подряд, до которых могла дотянуться наша воля, и гнали их вперед. Не знаю даже, были они тоже выращены богами — или просто дикими, прижившимися. Я была слишком молода, неопытна и бестолкова, чтобы даже задумываться об этом. Я знала только приказ, свою обязанность: когда появится враг — своей волей посылать псов в схватку, дабы они помогали ящерам сражаться, догрызали упавших врагов, рвали ноги живым. Не самая большая польза, не самое важное поручение. Как я понимаю сейчас, важнее был второй приказ: когда ворвемся на земли врага, рассылать собак, чтобы они раскусывали яйца в гнездах, загрызали детенышей, убивали беззащитных работников. Истребляли, опустошали, уничтожали. Битвы не были нашей задачей. Сражались ящеры с ящерами, драконы с драконами, боги с богами. А мы за их хвостами вычищали земли от всего, что могло оказаться полезным врагу.

— С кем вы сражались? — полушепотом спросила Дамира.

— Я не знаю, смертная, — печально покачала головой «деловая». — Я родилась, мне дали приказ, я его исполняла. Мне не говорили, почему, кого и зачем. Помню лишь то, что мы шли на юг, останавливаясь только для еды и сна. Ящеры пожирали мохнатых зверей, после чего мы срезали себе куски оставшегося на костях мяса, а остатки догладывали собаки. Как сейчас помню, они были почти счастливы. Они обожали нас, фарий, и наедались каждый день парного мяса почти до отвала.

— Потом появились драконы с длинными клювами, — вздохнула толстуха. — Они кидались на колонну и пытались схватить тех, кто мельче: нас, стражей или собак — или норовили поранить ящеров. Но у них получалось плохо, потому что их часто ранили наши защитники с пастями на длинной шее, и драконов гибло больше, чем они успевали схватить сами.

— А на третий день приплыл виан, — опять заговорила «лягушонка». — Это такое растение. Оно огромное, как облако, и умеет летать так высоко, что с него видно всю землю от края и до края. Боги создали его, потому что хотели добраться до звезд. Виан умеет выдыхать в себя такой легкий воздух, что взлетает сам. Боги при этом прячутся в корнях растения и смотрят вокруг. Этот легкий воздух горюч, и когда началась война, боги научили вианы горючий воздух утяжелять.

— Про вианы нам не говорили, — покачала головой толстуха.

— И первый раз мы не боялись, — вспомнила «деловая».

— Он пролетел над колонной и вылил на нас свой жидкий огонь, — закончила «лягушонка». — Мы все горели, очень долго и больно. Мучились все тела, даже те, что были спрятаны богами. Это оказалось страшно. Тогда умерли все мохнатые звери, все смертные, многие стражи, много собак. Но много и уцелело. Они ведь маленькие и прятались у ящеров под брюхом. Потом виан снова вылил огонь, и погибли все, кроме фарий и челеби. Мы были все обуглены, покрыты черной коркой, без волос и кожи, и с трудом шли вперед. Прилетевшие к нам в помощь драконы напали на виан, на них напали чужие драконы, все убивали и пожирали друг друга, а новый виан плыл к нам. Тех, кто разбегался в страхе, хватали драконы, а тех, кто жался к змееголовым, поливало огнем. Приказ все равно оставался прежним, и мы шли… Потом меня схватил дракон и стал есть, а его ухватил змееголов, и тоже стал есть, и было очень больно… А потом я умерла. А потом очнулась. На дороге. Одна. И пошла назад, к своим богам. Идти оказалось далеко, но очень сытно. Весь путь был усыпан хорошо запеченным мясом. В тушах. В тушах самой разной величины.

— Вы хотели знать, как я родилась? — спросила толстуха. — Я появилась именно оттуда — я из рожденных для смерти. Я из тех, кто создан только для того, чтобы сразу заживо сгореть. Или вы хотите знать, какими были войны богов? Так вот, никаких фей, ангелов и лучезарных Зевсов там не наблюдалось.

Судя по горечи в словах, память о пережитом все еще продолжала рвать сердце древней богини.

— Боже мой, бедная моя, как же тебе досталось! — Дамира внезапно полезла обниматься к «деловой» ипостаси, сунула ее голову к себе в плечо. — Прости, я не знала. Я не знала!

— Ничего, — руками «лягушонки» Геката забрала у себя «деловой» бокал с шампанским. — Потом стало немного легче.

— И чем там все закончилось? — поинтересовался Варнак.

— Если вкратце, то все умерли, — ответила толстуха.

— Но ты же жива!

— Ну, это уже отдельная, долгая и никому не интересная история.

— А ты что, куда-то торопишься? — подмигнул ей леший. — Если ловить второго нуара — то пара сотен лет туда или сюда все равно ничего не изменит. Давай, не кокетничай. Мы же все сейчас умрем от любопытства!

— Как ты попала к людям, Геката? — разжав объятия, атаковала богиню со своей стороны археологиня. — Когда это было? Где?

— И кто победил в этой войне? — поинтересовался нуар.

— Шанс на победу пока остается только у одних, — скривилась богиня. — У тех, кто лежит в усыпальнице и ждет своего часа подняться. Остальных просто смыло! Всему миру досталось так, что даже челеби и мы гибли миллионами, а боги — существа куда более хрупкие…

Варнак кивнул и наполнил все фужеры трехликой свежим шампанским.

— В общем, когда я вернулась, меня оставили при полях высокогорья, — взяв бокал, продолжила свой рассказ богиня. — Обязанность моя там была простой: при появлении драконов или иных летающих ящеров скармливать им собак. То есть не просто скармливать — а заставлять псов глотать большой кулек яда, а потом выскакивать на открытое место. Все летающие существа очень сильно устают, и поэтому всегда невероятно голодны. Хватают все подряд. Их, если нет серьезных битв, для того и посылают: разорять земли врага, пожирая работников и молодняк. Когда они видят собаку, то заглатывают сразу. А потом, по пути домой, умирают. Еще на тех полях я охраняла бога. Одного из старых. Должна была при опасности спасти его от драконов, отдав на съедение вместо бога собак или себя, или сразиться за него, если случится иная беда. Бог был мудр и очень говорлив. Ему хотелось воспитывать учеников, но вся молодежь занималась войной. Вот он и рассказывал мне все, что только знал. Куда больше, чем я могла понять своим еще слабым разумом. Так что особых откровений от меня не ждите, я всего лишь фария. Рабыня мудрых, повелительница смертных. Очень хотите узнать, каким был мой путь? Ладно, слушайте. Может, что-то из моего опыта пригодится и вам.