Не все предсказатели одинаково полезны - Светлана Багдерина

– А-а… – слегка разочарованно протянул царевич. – А я думал, ты использовал какое-нибудь заклинание, чтобы выследить меня…

– Хотел… но некогда было… дорогу спрашивал… поди найди посреди ночи на улице прохожих…

– Ну, в другой раз обязательно используешь, – великодушно предположил Иванушка и приготовился снова нырять в кусты.

– Да постой же ты!.. – взмолился чародей, но было поздно, и пришлось ему повторять маневр царевича, чтобы быть рядом с ним.

– Постой, Иван, – успел он ухватить его за рукав. – Ты был у ворот?

– Был, – снова помрачнел Иванушка при воспоминании о своем недавнем поражении.

– И что?…

На языке сразу завертелось с десяток ядовитых ответов, вроде «Не видишь, что ли – я уже во дворце», но он сознавал, что Агафон, при всей своей тактичности падающего кирпича, не был виноват в его злоключениях, и поэтому язык прикусил. Да так, что ойкнул.

– Ты чего? – встревоженно заглянул ему в лицо маг.

– Ничего. Все нормально. Я там был, мне сказали… Долго перечислять, что мне сказали, но, короче, меня не пустили.

– И что теперь ты собираешься делать?

– Пойти другим путем.

– Это как?

– Сейчас об…

– ЭЙ, ВЫ, ДВОЕ!

Друзья замерли.

– Мы вам, вам говорим! – донесся до них грубый простуженный голос с дорожки аллеи. – Ну-ка всё бросили, карманы вывернули, живо!

Закипающий от столь бесцеремонного обращения по такому не относящемуся к их срочному делу вопросу, Иван двинулся к живой изгороди, отгораживающей их от хозяина голоса, чтобы разобраться, но его опередили.

– У нас ничего нет!

– Совсем ничего!

– Мы бедные!

– А вот сейчас и убедимся!

– Дай им, Граб, наподдай!

– Все они бедные!

– Ай!..

С дорожки донеслась какофония из звуков ударов, падающих предметов, разрываемой ткани, охов и уханья, и Иванушка, больше не раздумывая и не прислушиваясь, выхватил меч, одним взмахом выкосил проход перед собой и бросился на самую авансцену театра боевых действий.

– Явор, держи их!..

– Стой, куда пополз!

– Ой!..

– Оставьте их в покое, негодяи!!! – гневно выкрикнул царевич и встал лицом к лицу с нападавшими.

– Проваливай отсюда, пока цел!

– Герой нашелся!

– Придурок…

– Я требую отдать этим людям то, что вы у них взяли, извиниться и передать себя в руки городской страже, – сурово объявил свой приговор грабителям царевич и для убедительности осторожно, чтобы никого нечаянно не задеть, махнул мечом.

– Подпасок, стибривший у прохожего ножичек! – заржал тот, кого называли Грабом, позабыв о своих предыдущих жертвах.

– За какой конец-то его держать, знаешь? – присоединился к нему второй.

– А вот мы его сейчас научим, Сухостой, – двинулся к нему третий, и в руках при слабом свете далеких фонарей сверкнул длинный кинжал.

– Стойте на месте! Не подходите ко мне! – испуганно выкрикнул Иванушка,[1]но это только развеселило бандитов.

– Мальчик зовет мамочку!

– Уа-уа-уа-уа! – проскрипел противным голосом грабитель с кинжалом и сделал медленный, издевательский выпад в сторону Ивана.

И внезапно понял, что с этого мгновения он – грабитель без кинжала. Потому что тем, что осталось торчать из рукоятки, не удалось бы очинить даже перо. Срез прославленного шатт-аль-шейхского клинка был сделан наискось, чисто, и теперь едва поблескивал в полумраке, как крошечное зеркало странной формы.

– Он мне кинжал сломал! – проворно отскочил назад грабитель и взгляд его в поисках поддержки заметался с одного сообщника на другого.

– Этот дурак?…

– Твой знаменитый клинок?…

– Ну, он нам надоел!..

– Мой кинжал?…

– Дурак!!!

– Кто дурак?…

– ОБА!!! – взревел разбойник и, выставив вперед короткий меч, ринулся на обидчика.

Звон стали о сталь, звон стали о мостовую… И тишина.

Иванушка сделал шаг вперед, нежно, почти невесомо повел мечом перед собой – и клинок третьего грабителя без сожалений расстался со своей рукояткой и устремился к брусчатке.

Повисшим молчанием можно было забивать гвозди.

– Пожалуйста, отдайте этим людям… – царевич отвел на секунду глаза в поисках жертв ограбления, и этого оказалось достаточно для бандитов, чтобы они, как по команде, развернулись и бросились бежать.

– Эй, эй, постойте! – сделал в их направлении несколько шагов Иван, но его выкрик, похоже, оказал магическое воздействие на ноги убегающих грабителей – пятки замелькали с удвоенной частотой, и топот скоро смолк.

– Неудачная у тебя вышла спасательная операция, царевич, – вздохнул, выбираясь из кустов Агафон.

– Это почему? – непонимающе захлопал глазами Иванушка. – Бандиты ведь сбежали.

– Так и подзащитные – тоже! Вон, добро свое побросали и деру дали, пока ты там с этими паршивцами развлекался.

Иванушка, собиравшийся было спросить, не видел ли чародей, куда убежали те, на кого грабители напали, осекся и непонимающе уставился на друга.

– Развлекался?…

– Ну да. Чего ты перед ними иначе с мечом вытанцовывал?

– А если бы я вдруг кого-нибудь убил?

– Полгорода сказало бы тебе «спасибо»!

– Но… но они ведь все равно люди!

– ИВАНУШКА!!! КАКИЕ ОНИ ЛЮДИ!!! ОНИ ГРАБИТЕЛИ!!! – вытаращил и одновременно страшно закатил глаза волшебник и воздел руки к темно-синему, в точечках звезд, небу, взывая к невидимому третейскому судье.

– Но ведь не убийцы!

– Царевич, я не понимаю твоей логики. По-твоему, в наказание за убийства убийц надо убивать?

– Н-ну да.

– А грабителей за грабеж – грабить? Мошенников – обжуливать? Хулиганов – обзывать?

– Нет, я не это имел в виду, но я знаю, что я прав!.. – экспрессивно взмахнул руками, уже не надеясь объяснить своё мировоззрение, царевич, и Агафон едва успел отпрыгнуть от просвистевшего в нескольких сантиметрах ото лба черно-синего клинка.

– Т-так бы с-сразу и с-сказал, – к искреннему удивлению Ивана, тут же согласился с ним чародей.[2]