Птица в клетке - Таис Сотер

— Если вы так считаете…

Ядгар раздраженно сжал мою ладонь, но почти сразу же ослабил хватку.

— Анхела — не только мать моего наследника, но и дочь семьи Кордоса, — уже спокойнее проговорил он. — Считается, и не без основания, что именно это семейство помогло в свое время моему деду удержать власть на Лонге. Собственно, если бы Анхела была чуть старше, именно она стала бы моей первой женой. Но политические обстоятельства требовали немедленной женитьбы, поэтому наша помолвка не состоялась. А через несколько лет, когда я вновь был свободен, сам уже не хотел родниться с Кордоса. У этой семьи всегда были большие амбиции, и потакать им было просто опасно. Как и игнорировать их, что выяснилось позже. Как бы то ни было, виновные в убийстве моей второй жены так и не были найдены.

— Вы подозревали Кордоса, но все равно женились на Анхеле?

— Видишь ли, я решил, что врагов стоит держать ближе. Тем более Кордоса… Что ж, прошло совсем немного времени, и, вместо того чтобы получить императора на блюдечке, они сами оказались в моих руках. — Глаза Ядгара на мгновение довольно блеснули. — К тому же Анхела должна была стать «удобной» супругой, которую легко контролировать. Правда, ее глупость просто приманивала к себе охотников за властью, но зато я всегда знал, откуда ждать неприятностей, и мог к ним подготовиться. Но за последний год что-то изменилось, и предательство Ли вскрыло, как гнойник, проблему, которую я не замечал. Поэтому и приезд Анхелы сюда посчитал неслучайным.

— Она не была заговорщицей, — возразила я.

— Конечно нет, — кивнул Альге. — Как я и сказал, она слишком глупа для этого. Да и я внимательно следил за дорогой супругой. Но кто-то все же пытался дергать ее за ниточки, и я счел, что пора с этим разобраться, а заодно получить основания, чтобы окончательно убрать Анхелу со своих глаз. Но для этого она должна была совершить грубую ошибку…

— А Замир? Вы втянули его в это! — я все же высказала вслух, что возмущало меня больше всего.

— Не делай из меня злодея, Эрика. Я решил дать Анхеле шанс показать себя с лучшей стороны. Она им не воспользовалась. Если бы Замир принял ее, я бы многое ей простил. Пусть лучше сын испытает разочарование в матери сейчас, чем когда уже будет поздно. Правда, я не думал, что она попытается убить тебя.

— Что?!

Альге криво улыбнулся.

— Мне казалось, Анхела может сотворить глупость, попытавшись чужими руками устроить покушение на меня. Я давал ей для этого достаточно поводов и возможностей, но и представить не мог, что ее целью станешь ты. И уж тем более не догадывался, что она решит этим заняться лично. Ее служанка добавила яд в твою еду, не позаботившись о том, чтобы не попасть под камеры. Тебя тщательно охраняли, но и в самой лучшей стене есть свои лазейки.

Ядгар действительно не очень хорошо разбирался в женщинах. Он думал, Анхела будет мстить ему, но в таких случаях жены почти всегда винят во всем не мужей, а их любовниц. Была еще одна причина, чтобы на меня пал гнев Анхелы, притом в такой незамысловатой форме.

— Тайнэ Анхеле не было нужды тщательно скрывать свой проступок. Убийство рабыни — не такое уж большое преступление. Даже по самым суровым лонгийским законам она вряд ли понесет серьезное наказание.

Альге холодно улыбнулся.

— О, нет, ты ведь не просто рабыня. Ты мой эспер. Так что я склонен расценивать это не просто как порчу имущества, а как преступление против императора с целью ослабления его власти. Никто не скажет, что я беспричинно избавился от супруги. Ее арест и пожизненное заключение будут хорошим сигналом моим врагам, что я еще опасен.

Значит, казнить ее он не собирался. Так даже лучше: чужая смерть не могла исправить уже содеянного. Но оставалась еще одна фигура, которую Альге так и не упомянул. Диего Альварес. Он, как я думала, мог иметь отношение к заговору против императора. Неужели он действительно ни при чем? Да, Ядгар недооценил Анхелу, но если он говорил о том, что тщательно следил за ней, то как он мог допустить… В этот момент меня озарило.

— Падре! Он — ваш человек! Но ведь вы…

— Ненавижу католиков? — хмыкнул император.

Ядгар Альге

Он никогда не считал себя сластолюбцем, впрочем, как и романтиком, и относился к женщинам без пиетета и с легким презрением. Сложно было представить, какой они могли представлять интерес помимо постели. Флирт придворных дам быстро начинал утомлять и раздражать, а амбиции и претензии, которые они рано или поздно начинали предъявлять, и вовсе сводили на нет все очарование.

С невольницами было проще, но они были глупы, робки и безынициативны. От тех же, кто был искусен в постели, разило фальшью, которую Ядгар терпеть не мог.

Были и другие женщины. Умные, независимые, вроде Аланы Кронберг. Его неудержимо влекло к ним в первые годы, когда он покинул Лонгу, путешествуя по мирам Космосоюза. Эти планеты были полны раскованных и целеустремленных красоток, быстро западающих на аристократа из Независимых миров. И все же ни одна не выдерживала рядом более нескольких недель. Они требовали к себе внимания, а Ядгар не был готов оказывать его. Или не мог.

Эрика не походила ни на одну из тех, с кем он спал раньше. И дело не во внешности, необычной для Лонги, но и не слишком экзотичной. Притягательной девушку делали не только благородные и плавные черты лица, стройное хрупкое тело и длинные ноги. Истинное очарование Эрики скрывалось в ее грации, теплой улыбке, мерцающей загадке в глубине ореховых глаз. Дар эспера делал ее чуткой к желаниям других людей и немного вкрадчивой, а статус рабыни — тихой и осторожной. Но отнюдь не пугливой, как показалось Ядгару при первой встрече. Эрика выросла с осознанием, что никто не причинит ей вред, и за внешней покорностью императору нередко чудились насмешка и вызов: «Поймай меня, сделай меня своей». И прежде чем успел это осознать, он включился в игру, не понимая, насколько высокими окажутся ставки.

Оставалось надеяться, что Эрика не понимает, не видит, сколь чарующий и магнетический эффект она на него оказывает. Желание видеть, прикасаться, чувствовать ее тепло… когда это стало необходимостью?

А теперь это все исчезло. Эрика просто потухла, спряталась за безразличным равнодушием, и даже боль и гнев, прорывашиеся сквозь стену, что она построила вокруг себя, стали какими-то безличными. Словно она просто перестала видеть его, Ядгара, как и он сначала не хотел воспринимать ее как-то иначе, чем просто удобный инструмент.

Все это невыносимо злило императора, и злость эта, наслаиваясь на запоздалый страх за жизнь девушки, делала его на редкость уязвимым и открытым.

Зачем он стоял здесь, в лазарете, едва ли не прося прощения, и рассказывал то, что рабыне знать не положено? Уж об Альваресе он точно не собирался говорить. К сожалению, Эрика, порой казавшаяся наивно-глупенькой, неожиданно ясно распознавала чужие интриги. Может быть, ее обучил прошлый хозяин, но, скорее всего, это было одним из способов адаптации, о котором рассказывала доктор Кронберг. Что ж, это можно было использовать, но Ядгару мысль эта неожиданно претила. Нет, хватит. Достаточно и нелепой истории с Анхелой. Как только он вывезет Замира во дворец и тот немного адаптируется, император собирался полностью забрать Эрику себе. Больше никаких игр.